За окном стоял Марсель.

Да что ж такое! Приперся… Даже поесть пельмени не дает!

Я посмотрела на него сердито. Пусть Марсель красив невероятно, и я только что кончила, думая о нем, но в дом пускать этого нахала я не хотела.

Он поднял ногу. Голая ступня!

Кажется, теперь я догадалась, почему сразу в окно постучали. Потому что он через забор перелез, а главный пес у входа даже не залаял!

С голой ногой! Неужели ботинок в снегу оставил?!

Так ему и надо!

Но вдруг отморозит ногу? На улице мороз топит нещадно, и только крепчает, а Марсель и одет, как франт, совсем не по-деревенски, и без обуви… Даже без носка остался. Хорошо, наверное, в сугробе увяз.

Но как быть?!

Я все еще была на него сильно обижена.

Во-первых, он меня неисчислимое количество раз обижал, унижал, оскорблял, выставлял то лохушкой, то простушкой, то шлюшкой… Все одно. Он прекрасен, а я его недостойна!

Так какого черта он стучится?! О ребенке узнал?! Слухи дошли… Через Платоновых, наверное!

Ох, уже эта дружба!

Решение нашлось само собой. Через Платоновых узнал, так пусть они его и спасают!

Я закрыла штору, отошла от греха, то есть от окна, за которым мерз соблазнительный красавчик, и позвонила Ульяне.

— Лена? — спросила Ульяна. — Не ожидала!

Я не стала разводить приветствия, сразу перешла к делу:

— У меня во дворе Марсель. Разутый. Босой, то есть. Это не шутки. Это ваш друг, вот и спасайте его.

— Что?

— Разутый, говорю, Марсель у меня во дворе. В одном тощем ботинке стоит. Заболеть может.