— А ты дашь его мне?!

— Я подумаю, — пообещала. — Вообще-то я пришла пельмени лепить. Еще целый кусок теста остался и фарш.

— Ульяна пошла гулять вместе с мужем и детьми. С горки катаются.

— Я ей рыжие космы-то растреплю! — пообещала я себе вслух. — За эту подставу.

— Не злись. Они хотели, как лучше. Переживает за тебя. И ты зря с ней не общаешься. Это все я… наговорил херни. Забудь, прошу. Я так сказал нарочно, чтобы порвать с тобой. Я не считают тебя грязной. Тьфу, мне язык откусить хочется. Я просто сам чуть не сдох, когда говорил тебе это!

Я кивнула. Было так непривычно обсуждать это с Марселем без ругани, без всего. Внутри царило какое-то тепло и приятное умиротворение. От голоса Марселя затренькало внутри, пошли вибрации, сладенькие толчки. Я уже нзнала, что это шевеление моей дочурки. Тем приятнее было ощущать их, когда Марсель находился рядом со мной. Словно он тоже мог разделить со мной эти мгновения.

— Ты еще этого не почувствуешь, но сейчас я чувствую толчки ребенка, — сказала я и прикусила язык.

Это же надо так просто выдать Марселю, что ребенок от него!!! Где моя решимость никогда ему об этом не говорить?! Растаяла… Без следа. Не получается у меня быть стервой рядом с ним.

— Прямо сейчас, когда я с тобой разговариваю?

Эх, сгорел сарай, гори и хата!

— Да, малышка сейчас крутится.

— Наша малышка? То есть это девочка? — уточнил Марсель изменившимся голосом.

— Девочка. И я уже выбрала ей имя.

— Какое?

— Узнаешь, когда она родится.

— Девочка! Вот это я попал.

Должен же у меня хотя бы один секрет остаться…

— Ты так и будешь сидеть без дела? Или поможешь мне с лепкой пельменей?

— Я не силен.

— Кружки вырезать умеешь?