Если бы не его ежедневное присутствие на трансляциях — пусть и кратковременное в дни, когда Лекс, видимо, был особенно загружен, — Каро сейчас действительно бы поверила, что встречу с ним выдумал ее воспаленный мозг.

Сказал ли Лексу Барт или еще кто, однако спустя пару дней Лоусен написал, что скоро вернется. Каро испытала облегчение, но позвонить или записать голосовое не решилась. Быть может, боялась услышать его голос и понять, насколько трудно ей пришлось без Лекса. Или боялась, как бы Лоусен не услышал в ее голосе безнадежность и истерику.

Совсем не ту, какая случилась с ними в день победы над Падшим.

В ВоДе Иви не появлялась. Обычно надежный способ отвлечься, сейчас требовал от Каро излишних усилий для самоконтроля.

Пол внезапно заявил о намерении съехать. За время, когда они с Ральфом всячески поддерживали Иви, двое спелись. Ральф, вопреки традиции современности, до сих пор жил с родителями, чему не радовались ни они, ни он. Поэтому мужчины решили, что вполне смогут быть соседями и снимать жилье на двоих. Такое себе, признавал Пол, однако надеялся, что после развода сможет купить небольшую квартирку в отдаленном районе.

— Буду сдавать гостиную Ральфу, — улыбался Пол. — Чтобы в качестве оплаты помогал убираться и готовить. И молодого жизни научу, и мне будет проще. А то я тут у тебя, Каро, наубирался на жизнь вперед.

Пол подавал эти новости бодрее, чем они того стоили, чтобы зарядить Иви жизненным тонусом.

Без толку. Все померкло.

На тетю Джудит становилось больно смотреть. Она с трудом перемещалась и трудно дышала. Каро знала, что если эта славная маленькая женщина храбрится, то ей тем более не пристало лить слезы. Ни в присутствии тети, потому что это разобьет ее волю. Ни наедине с собой, потому что Каро не сможет остановиться. И потом, слезы еще не решили ни одной проблемы в жизни. Какой в них смысл?

— Твой мальчик все еще в командировке? — спросила Джудит. Медсестра, ее сопроводившая, кивнула Каро и устроилась на соседней лавочке.

— Да.

— А когда вернется?

— Говорит, что скоро. Хочешь познакомиться?

Джудит тихо улыбнулась.

— Конечно. Его ведь выбрала моя Каро.

В этот раз голос протеста: «Никого я не выбирала!» даже не прозвучал.

— Так на какой спектакль, ты говоришь, взяла билеты?

— На «Евгения Онегина». Оперу, не спектакль. «Иоланту», увы, нигде не ставят.

Джудит кивнула.

— Жаль. Там, в «Иоланте», в конце влюбленные остаются вместе. А больной король излечивается. Но, — женщина потрепала Каро по руке, которой та держалась за одежду, как за единственный в жизни шанс не потерять рассудок, — Онегин тоже сгодится. Чайковский — не самая плохая компания в конце пути, должна я признать.