Такая правда слишком страшная. Любая правда времени, разящая неизбежностью, страшная. И так уж вышло, что у Каро не было близкого человека, способного помочь ей принять такую правду.

«Любые отношения могут испортиться».

Услышав это в свое время, Лекс и не думал, что Иви подразумевает в том числе обстоятельства, независящие от участников этих отношений.

Он был с Каро повсюду. На ее вопрос, не надо ли ему на работу, Лекс сказал, что помимо полного счастья герра Обрта привез для «Грейси-Холла» три новых проекта, так что вполне мог попросить неделю отдыха. К тому же, он не был в отпуске несколько лет назад — с самого развода. Сам бог велел воспользоваться ситуацией.

Лоусен возил Каро: от бюро и адвокатской конторы до аэропорта, чтобы встретить Йохану Ланге. Мать Иви оказалась ухоженной и в некотором смысле породистой женщиной. Лекс с первого взгляда увидел, «в кого Каро такая». Иви обнаруживала генную идентичность с родительницей не только во внешности, но и в осознании самоценности своего труда. Разве что сильного немецкого акцента у Каро, в отличие от матери не было.

Когда за день до похорон Йоханна открыто предложила Каро переехать поближе к ней — Лекс затаил дыхание. Однако доброй душевной связи, какую мужчина приметил у Иви с Джудит, с матерью у нее не случилось. И слава богу.

— Пока не знаю, мам.

— Но тебя ведь здесь ничего не держит? Или вы...? — Йоханна поводила пальцем, поочередно указывая на Каро и Лоусена. Тот затаил дыхание пуще прежнего.

— Пожалуй. — Услышав, что Каро более не отрицает их связи, Лоусен облегченно выдохнул. — В любом случае, не уверена, что сейчас стоит принимать крутые решения. Надо немного времени.

Йохана с пониманием кивнула и пригласила Каро, Лекса и Барта — единственного знакомого друга дочери — в ресторан. Времени мало, объяснила Йоханна, потому стоит провести вместе хотя бы вечер.

— Когда ты улетаешь? — спросила Иви.

— Завтра.

— Завтра?! — Лекс заметил, что Каро впервые полноценно оживилась. — Но, завтра же похороны, мам!

— Вечером. — Йохана постаралась утешить дочь. — Каро, я сотрудник лаборатории. Меня никто не отпустит горевать в Америке неделю. Мне дали три дня.

Каро не осталось иного, как принять и это. Проклятое время. Оно всегда против нее!

— Спасибо, что прилетела, — совершенно бесцветно выдохнула Иви.

— Мне очень жаль, Каро, — Йоханна положила ладонь Иви поверх запястья и перешла на немецкий. — Очень жаль. — Ее темные глаза светились истым сочувствием, но Йоханна не знала, чем помочь.

Барт старался немного развеять обстановку, расспрашивая фрау Ланге о ее работе.