Наконец, из сведенного напряжением рта вырвались сдавленные всхлипы. Громче и громче, и, наконец, Каро разрыдалась так, что Лекс едва не оглох. Она хрипела, хаотично двигая руками и ногами, и Лексу стоило известных усилий ее сдержать. Он прижал Каро за шею, спрятал у себя на груди — чтобы утихомирить, унять.

Спустя несколько минут Каро перестала дергаться, но еще очень, очень долго, содрогаясь, рыдала.

Воя. Скуля. Рыча. Стеная.

Она всхлипывала, нелепо размазывая слезы по лицу, и не могла связать в путное предложение и двух простеньких слов. Она вообще ничего не могла сказать.

У Лекса сжалось и перевернулось сердце. До чего же ей больно!

Каро плакала. И плакала, и плакала... До тех самых пор, пока, обессилев, не вырубилась прямо в руках Лоусена. Но даже когда ее сморил сон, Каро регулярно дергалась, хныкала и по-щенячьи искала руки Лекса, стоило тому отстраниться.

У Лекса заурчал желудок.

Лоусен уговорил себя полежать с ней еще немного, пока настанет более глубокая фаза сна. Затем кое-как высвободился, перевернул девушку на бок. Не без усилий вытянул из-под Каро плед и накрыл сверху. Вышел, плотно закрыв дверь. Перевел дух. Надо заказать еду и дождаться доставки. А потом тоже ложиться спать. Иначе он и сам скоро разрыдается от усталости.

Джонсон шел в угол террариума.

Как обычно.

Каро неврастенически хмыкнула: она и на смертном одре откроет глаза, потому что, когда священник будет читать бесполезные молитвы, где-нибудь Джонсон пойдет в угол террариума.

Иви выбралась из пледа: во сне она завернулась в него, как курица в ролл-сэндвич. Вместе с собой обнаружила в сэндвиче мокрое полотенце. И события минувшего вечера восстали в памяти до мелочей.

В другой раз она ужаснется. В другой раз она устыдится. И, может быть, даже покраснеет. Сейчас Каро чувствовала была слишком опустошенной и растерянной. Единственная мысль, пришедшая в голову, оказалась тривиальной: Лекс все еще может быть в квартире. Выходить из комнаты в чем мать родила — плохая идея.

«Все самые стоящие и изумительные вещи в жизни поначалу кажутся плохой идеей»

— А-а-а-а! — Каро замотала головой. Ну в самом деле! Сколько можно?!

Так или иначе, Каро отыскала в хаосе вокруг себя пижаму — дурацкую, сиреневую, с толстым карпом с выцветшим плавником, который смешно расплывался, будучи натянутым на грудь. На штанах уже вытягивались коленки. Что за позорище? — оценила себя Иви и надавила на ручку двери.

Высунула в проем мордочку, как собака. Посмотрела налево, направо, прислушалась. Вроде тихо.

По-шпионски, вызывая у себя и смех, и желание дать затрещину: «Ты что ли конченная?!», Каро негромко спросила пустоту: