Он даже не пытался смягчить свое злорадство. Моя собственная ярость горела так яростно, что я был удивлен, что она не воспламенилась.

— Она жива?

Все посмотрели на меня. Их страх, надежда, отчаяние обрушились на меня подобно лавине, которую я едва мог выдержать.

Римо усмехнулся. Я заставлю заплатить его за это. Однажды я заставлю его страдать в десять раз сильнее.

— А ты как думаешь? — спросил он.

— Да, потому что живая она стоит больше, чем мертвая.

В ближайшее время Римо не отказался бы от этой игры в кошки-мышки. Для такого человека, как он, это было слишком весело.

— Действительно. Мне не нужно говорить тебе, что я убью ее самым болезненным способом, который могу придумать, если хоть один солдат Наряда вторгнется на мою территорию, чтобы спасти ее, а я могу быть очень изобретательным, когда дело доходит до причинения боли.

Облегчение наполнило меня, поняв, что Серафина все еще жива и может быть спасена. Но я слышал, что Римо и его брат Нино делали со своими врагами, и мог только надеяться, что они не продемонстрируют эту сторону Серафине. Не потому, что у них было сострадание, а потому, что они хотели повесить ее судьбу на мою голову.

— Я хочу поговорить с ней.

Инес с облегчением вздохнула, поняв, что это значит. Она крепко обняла Пьетро, и тот испустил заметный вздох. Данило закрыл глаза и глубоко вздохнул. Сэмюэль навис надо мной, прижимая руку к боку, который снова начал кровоточить.

— Пока нет.

— Римо, ты перешёл черту и заплатишь за это.

— Ох, уверен, что ты так думаешь.

— Чего ты хочешь?

Я напал на его территорию. Судя по тому, что я узнал о Римо и как он завоевал Запад и вернул себе право первородства, чтобы править Каморрой, его нелегко будет успокоить. Римо считал себя бесспорным правителем Запада. Все, кто сомневался в его правлении, устранялись самым жестоким образом. То, что мои люди осмелились напасть на него и его братьев, он никогда не забудет и не простит, и заставит меня заплатить за это сполна. Я сомневался, что он назовет цену в обмен на Серафину, которую я когда-либо буду готов заплатить.

— Сейчас не время для таких разговоров, Данте. Не думаю, что ты к этому готов. Завтра утром у нас будет еще одно свидание. Установи камеру. Я хочу, чтобы ты, ее брат, отец и жених были в комнате перед камерой. Нино даст вам инструкции, как все настроить. Я сам установлю камеру, чтобы мы могли видеть и слышать друг друга.

— Римо, — прорычал я, но тут раздался щелчок.

Римо закончил разговор. Я подавил желание разбить телефон вдребезги. У меня было больше самообладания, даже если оно ускользало с каждым мгновением. Я медленно положил телефон обратно в карман, взвешивая слова, которые собирался сказать.