* * *

Когда в следующий раз я поговорил с Римо, мои подозрения подтвердились. Несмотря на его притворное разочарование моим отказом ответить на его требование, в его голосе звучало нетерпение. У него были другие планы. Он любил реакцию своей аудитории больше, чем саму игру. Может, он потеряет интерес к своей игре и к Серафине, если мы не будем играть по его правилам, если будем действовать хладнокровно.

На данный момент у нас было не так уж много иных вариантов.

Сэмюэль подошел ко мне через пару дней после звонка, и по выражению его лица я понял, что он не принял моего решения, как Данило и Пьетро.

— Мы можем поговорить? — спросил он с резкостью в голосе.

— Конечно, — ответил я и последовал за ним в свой импровизированный кабинет в бывшей гостевой спальне.

Теперь, когда мне приходилось делать большую часть своих дел из Миннеаполиса, а не из Чикаго, мне необходим был кабинет. После похищения Серафины я возвращался в Чикаго всего два раза. Вэл тоже в основном оставалась в Миннеаполисе с детьми, чтобы поддерживать Инес.

Я закрыл дверь и повернулся к Сэмюэлю.

Его светлые волосы отросли, задевая уши, и он не брился уже пару дней, так что темно-русая щетина покрывала его подбородок и щеки. Несмотря на недостаток сна и отказ от отдыха, его рана от пули зажила на удивление хорошо.

— Нам нужно атаковать Лас-Вегас. Каждый день, когда Серафина остается с этим ублюдком, он уничтожает еще одну ее часть. Мы не можем просто сидеть и ждать.

Его тон заставил меня стиснуть зубы, но я ослабил его.

— Между Лас-Вегасом и нами огромное количество сотни верных последователей Римо, людей, готовых умереть за него. Они находятся между нами и Серафиной, и даже если мы доберемся до Лас-Вегаса так, чтобы никто из них не узнал, что маловероятно, учитывая, что нам необходима армия, чтобы войти в Вегас, мы будем на территории Римо. Он знает Лас-Вегас, и наши осведомители говорят нам, что почти невозможно обойти меры безопасности особняка Фальконе. То есть, если Серафина все еще там. Десятки людей умрут.

— Мне поебать. Они все могут умереть, пока я не верну Фину, — прорычал Сэмюэль.

— Но я не могу послать своих людей на смертельную миссию, обреченную на провал. У них есть семьи. Они верят в то, что я делаю мудрый выбор, а не действую из чувства эмоциональности.

Сэмюэль приблизил свое лицо к моему, его глаза горели гневом.

— Держу пари, что ты первым бы вошел в Вегас с ебаной армией, если бы там оказалась Анна, и тебе было бы наплевать, если бы все мужчины погибли.

Я заботился о Серафине, об Инес, Пьетро и Сэмюэле, но должен был признать, что моя любовь к детям и Вэл была совершенно на другом уровне, и я не мог отрицать, что моя реакция на похищение Анны была бы менее сдержанной. Если бы это спасло ее? Я в этом сомневался.