Он знал, что я должен быть уверен, что Сэмюэль в будущем будет выполнять мои приказы. Я не хотел снова оказаться перед таким выбором, как сегодня. Я глубоко переживал за Сэмюэля и не был уверен, что смогу убить его. А о том, чтобы отдать приказ убить Артуро или Сантино, не могло быть и речи. Если кто-то и сделает это, то только я. Я надеялся, что до этого никогда не дойдет.

Мы обсуждали возможные причины освобождения Сэмюэля, но в конце концов они остались лишь предположениями, пока Сэмюэль не прольёт некоторый свет на ситуацию.

Через некоторое время мне позвонили и сказали, что Сэмюэль уже почти в особняке.

Пьетро поспешил сообщить об этом Инес, но я остался на месте, чтобы поговорить с Данило.

— Ты тщательно скрывал свои мысли относительно моего решения о наказании Сэмюэля.

Данило засунул руки в карманы и пожал плечами.

— Ты Капо. Твое слово закон.

— Да, и все же мне хотелось бы знать, что ты думаешь по этому поводу. Ты Младший Босс и практически член семьи.

Я сделал ударение на последнем слове.

Данило опустил голову.

— Иногда я не уверен, что это все таки приведёт к связи между нашими семьями. Ты действительно веришь, что мы вернем Серафину живой?

Он поднял глаза, полные муки и гнева.

— Да. Думаю, план Римо состоит в том, чтобы отправить ее обратно. Если бы он хотел пытать и убить ее, то сделал бы это немедленно. Это игры разума, и я думаю, что в конечном итоге все закончится тем, что он отправит ее обратно к нам в обмен на что-то.

Я понял, что он снова уклонился от ответа на мой вопрос. Я подошёл ближе и сжал его плечо.

— Ты станешь нашей семьей. Этот инцидент семейное дело, и надеюсь, что он не распространиться по кругу.

В темных глазах Данилы мелькнуло понимание.

— Не переживай. Я могу хранить тайну, если потребуется.

Много лет назад Рокко сказал мне нечто подобное. Я надеялся, что наши отношения с Данило не завершатся подобным образом.

* * *

Я разрешил Пьетро, Софии и Инес провести несколько минут для воссоединения их семьи после приезда Сэмюэля. На его лице расцвели синяки, а глаза налились кровью. Его правая рука была в гипсе, и движения свидетельствовали, что ребра делали движения болезненными.