— Что за чушь, — пробормотала Джианна.

— Похоже, Маттео распустил слух, чтобы пошутить.

Я закрыла глаза и тихо рассмеялась.

— Думаю, я предпочту слишком красивые слухи сумасшедшим.

Потом посмотрела на свой выпирающий живот.

— Даже если сейчас я не чувствую себя очень красивой.

— Как только ты родишь этого ребенка, твое старое тело вернется в мгновение ока, — сказала Джианна.

— По крайней мере, Лука не получит мешочек солидарности, — усмехнулась Лили. — Я читала, что многие мужчины во время беременности набирают больше веса, чем их жены. Это называется солидарная беременность или что-то в этом роде.

— Солидарность зашла слишком далеко, — сказал Лука позади меня, и я испуганно вскрикнула, оглядываясь через плечо. Он стоял, скрестив руки на груди, в одних плавках.

Беременность солидарности? Нет, с Лукой такого точно не случилось. Он был, как всегда, мускулистый, без жира.

Маттео, ухмыляясь, подошел к брату сзади и похлопал его по животу.

— Кажется, я чувствую небольшую выпуклость.

— Единственная выпуклость, которая у меня когда-либо будет, это штаны, и держи руки подальше от них.

— Перестань говорить о выпуклостях, ладно? — пробормотала Джианна. Маттео склонился над ней, на нем тоже были только плавки.

— Почему? Тебе нравится моя выпуклость.

— Хорошо, — сказала я, сморщив нос, и попыталась сесть. Лука протянул руку, ухмылка играла на его губах, но в его глазах было что-то свирепое и защитное, как обычно, когда я показывала свою нынешнюю уязвимость.

Вздохнув, я позволила ему поднять меня на ноги. Я коснулась его мускулистого живота.

— Я почти жалею, что ты не набрал вес, тогда бы я не чувствовала себя такой огромной.

Лука наклонился, положив руку мне на живот.

— Ария, не будь смешной. Ты красивая и все еще маленькая.