— Он нервничает, — тихо сказала я, наслаждаясь моментом, когда почти не было боли, но затем еще одна схватка напрягла мой позвоночник, и я закричала, выгибаясь в объятиях Маттео. Он пошатнулся и напрягся.

— Черт, — прорычал он, и Джианна снова нажала на кнопку, как будто насилие когда-либо заставляло технические устройства работать быстрее.

— Ты сможешь держать ребенка в себе, пока мы не окажемся в больнице? — обеспокоено спросил Маттео.

Я закатила глаза. Он произнес это так, будто я могла закрыть двери внизу себя.

— Понятия не имею.

— Наконец-то! — воскликнула Джианна, когда лифт прибыл на наш этаж и двери открылись, и мое сердце екнуло от облегчения.

Лука возвышался внутри, и его встревоженные серые глаза сфокусировались на мне. Не говоря ни слова, он подошел к Маттео и забрал меня у брата. Лука прижал меня к груди, как будто я ничего не весила. Он наклонился и нежно поцеловал меня, прежде чем направиться к лифту. Я чувствовала, как колотится его сердце, но его лицо было спокойным, и это успокаивало меня. С ним рядом все будет хорошо.

— Где Деметрио? — спросил Маттео.

— Отправил его в больницу, чтобы убедиться, что там безопасно, — сказал Лука, не сводя глаз с моего лица, и я выдержала его взгляд, потому что боль казалась более терпимой.

Маттео открыл для нас дверцу своего «порше кайенна», но когда Лука уже собирался посадить меня на заднее сиденье, по моему телу прошла сильнейшая судорога. Я содрогнулась, мои глаза закрылись, и я издала тихий крик.

— Ты сильная, Ария, — прошептал Лука мне в лоб. — И я здесь ради тебя. Хотел бы я забрать твою боль.

Я посмотрела на него сквозь полуприкрытые веки. Я вдыхала и выдыхала, ища утешения в его ласковых глазах. Почувствовав, что я расслабилась, Лука опустил меня на заднее сиденье, затем забрался сзади, так что я уперлась ему в грудь. Маттео и Джианна сидели впереди, а Маттео вел машину как сумасшедший.

Мы приехали в больницу с ребенком внутри, но меня сразу же бросили в родильное отделение.

— Дайте ей что-нибудь от боли, — рявкнул Лука, как только первый доктор пересек наш путь.

Я услышала что-то вроде слишком поздно, прежде чем очередная волна боли затмила все остальное.

Лука коснулся губами моей руки, когда я прижималась к нему во время каждой схватки. У меня не было времени отдышаться между ними, и я была на пределе того, что могла вынести.

Брови Луки сошлись на переносице, лицо выражало почти отчаяние. Он хмуро посмотрел на сестер.

— Сделайте что-нибудь, — прорычал он.

— Последний толчок, — подбодрила акушерка.

Я не думала, что у меня хватит сил на еще один толчок, но затем сквозь туман агонии раздался крик. Мой ребенок. Моя дочь.