Самолет приземлился в одиннадцать вечера.

Я заснула на Ризе, что было удобно и замечательно и, возможно, даже больше, чем заслуживала, но я решила воспользоваться моментом, пока могла. Казалось, он хотел, чтобы я была с ним, и в какой-то момент даже почувствовала легкий проблеск надежды.

Может быть, я не убила все, что было между нами, когда нажала на курок?

Но потом я вытащила голову из задницы, потому что не могла позволить надежде отвлечь меня.

Тем не менее, отношение ко мне заметно изменилось после того, как мы вернулись из больницы.

Поначалу в доме Эм и Хантера никого не было — видимо, они уехали в преддверии полицейской облавы.

Облавы, которой они ожидали из-за меня.

Сочетание моего молчания и того факта, что я спасла Эм, в значительной степени способствовало восстановлению хороших отношений клуба, и никто не пискнул, когда Риз объявил, что я поеду с ним. Это было важно для меня, потому что, если они найдут Джессику, я должна была быть рядом с ней. Если же нет, впереди меня ждала другая, менее приятная работа.

Сейчас был час ночи, и я сидела в темноте. В ожидании. Мы прибыли на склад в центре задрипанного Сан-Диего, который, очевидно, был очень похож на обычный Сан-Диего, но с большим количеством перестрелок и бандитских разборок. Потребовалось немало усилий, чтобы убедить Риза позволить мне присоединиться к ним во время самого нападения — думаю, он планировал, что я буду проводить время с женщинами в чьем-то клубе или что-то в этом роде.

К черту это.

Мы пошли на компромисс, когда я поклялась оставаться снаружи в одной из машин (грузовом фургоне без опознавательных знаков — я начала думать, что это обычное дело для MC), пока меня не позовут. Пак тоже остался. За все время, пока мы торчали здесь, он ничего мне не сказал. Ни. Одного. Слова.

Я склонилась в темноте, молясь, чтобы что-нибудь случилось. Хоть что-нибудь.

Я все еще не знала, кто был нашей целью и куда делись остальные люди — всего в нашей группе было около тридцати человек, смесь Риперов, Серебряных Ублюдков и байкеров из других местных клубов, которые, очевидно, были их союзниками. Никто из них не носил свои отличительные цвета, и все было очень секретно. Все они абсолютно игнорировали меня, за исключением Пака, который был недоволен тем, что ему поручили выполнять обязанности няньки.

Справедливо, но я уже тоже начала обижаться на его молчаливую задницу. Спустя несколько часов, телефон Пака завибрировал. Он ответил на звонок, несколько раз проворчал и повесил трубку, глядя на меня с хмурым видом, омрачающим его красивые черты лица.