— Я нужен им внутри, — сказал он. — Тебе тоже придется пойти — не могу оставить тебя здесь одну. Веди себя тихо и ничего не говори, не делай и не трогай. Поняла?

Мне захотелось сказать ему, что он был достаточно молод, чтобы быть моим сыном, и я не была чертовски тупа. Вместо этого я сказала:

— Я поняла.

Еще одно ворчание.

Когда-нибудь ему действительно придется выучить несколько настоящих слов.

Мы вышли из фургона и пошли в обход здания. За углом мы обнаружили дверь, которую охранял незнакомый мне мужчина. Он молча открыл ее для Пака, с подозрением глядя на меня, пока я следовала за проспектом внутрь.

Склад удивил меня.

Не знаю, чего я ожидала… Может быть, какого-то большого открытого пространства с подиумами и прожекторами, и злого гения, который маниакально смеется на заднем плане. Может быть, лысую кошку или двух?

Вместо этого тусклый свет прожекторов освещал интерьер, который меньше походил на крепость криминального авторитета, а больше на Costco (склады розничной торговли). Там были длинные штабеля коробок, ящиков и поддонов, образующие аллеи, некоторые из них громоздились почти до потолка. У двери был припаркован совершенно обычный вилочный погрузчик. У него даже не было пулемета на крыше или чего-то еще.

Пак вытащил пистолет и начал двигаться по второму ряду поддонов, который, как сразу же подсказало мое активное воображение, будет работать как скотопрогон. Знаете, длинные, узкие дорожки, по которым животных ведут на смерть на скотобойнях?

Мысль была не из приятных.

Он крался в темноте, а я следовала за ним, как хорошая девочка. Потом я споткнулась о собственный шнурок, каким-то образом исполняя сложный танец и шаркая ногами, чтобы удержаться на ногах, не издавая ни звука. Когда я снова обрела устойчивость, то присела на корточки, чтобы поправить шнурок. Пак продолжал идти вперед, ничего не замечая, и я никак не могла остановить его, не издав ни звука.

Что хуже? Поднять шум или разделиться?

Если зашуметь, то, скорее всего, нас убьют. Неприятно, что все портится менее чем через пять минут после начала операции. Стоя на коленях, я по-новому взглянула на ситуацию — точнее, достаточно низко, чтобы видеть сквозь щель между поддонами, которая была всего около двух футов высотой и, возможно, восемнадцать дюймов шириной. По другую сторону я смогла разглядеть…

О черт.

Там было тело — не одного из байкеров, на нем была другая одежда.

Вокруг него на полу была темно-черная лужа.