— Ой, успокойся. — Натали вздохнула, схватила телефон и отключила его. — Это всего лишь мой отец.

Она сделал еще глоток кофе и подождала, пока Таннер усядется. Сара подала ему тарелку и села за дальний конец стола.

Натали сделала глубокий успокаивающий вдох, отодвинула тарелку и кивнула:

— Раз уж вы все здесь, я хочу, чтобы вы знали, что я приняла решение насчет винодельни.

Вилка Таннера замерла на полпути ко рту. Все перестали есть и уставились на нее.

— Как вы знаете, мой отец считает, что мы должны закрыть «Майлиос». Хотя он был настроен решительно, я подумала, что, если показать ему рентабельные цифры, он передумает. Он не передумал.

Натали выдохнула и пригладила волосы. Дедушка откинулся на спинку стула, сложив руки на груди, на его губах играла легкая улыбка. Натали благодарно посмотрела на него.

Он знал. Вероятно, много лет знал, что этот день настанет.

Что она его не подведет.

— Дедушка, когда я только приехала, я спросила у тебя кое-что. Помнишь?

Его улыбка стала шире.

— Ты хотела знать, почему твоя бабушка оставила тебе свою долю.

Натали кивнула.

— И ты сказал, что я должна понять сама.

— И ты поняла?

— Думаю, да.

Она положила ладони на грубо отесанный стол. Ее окружили воспоминания: семейные ужины с бабушкой, дедушкой и Николь, часто еще и с Таннером и Дэвидом летними вечерами, когда дождь вынуждал их остаться дома. Оживленные разговоры, что иногда ей хотелось закрыть уши руками.

Каждая комната в этом доме напоминала о чем-то особенном, о временах, когда Натали помнила, каково быть по-настоящему счастливой.

Быть свободной и спокойной.

За прошедшие недели она вновь обрела это чувство.