- То есть? – Чедвик был удивлён и растерянно смотрел на Синяева.

- Всё просто – я хочу нанять вас в качестве Protection rapprochée для княжны. Это ведь ваша профессия?

- Не совсем, хотя я занимался и этим, - усмехнулся Чедвик, и видя сомнение, мелькнувшее в лице Синяева добавил: - Мои полномочия несколько шире – деликатные поручения, сбор информации, но и охрана в том числе, вы правы.

- Ну так вы согласны?

- Да, согласен, но позвольте узнать – почему вы решили доверить это дело мне и как мы объясним моё появление самой мадам Петрушевской?

- О, тут всё просто, мой выбор пал на вас, потому что, во-первых, вы, как сами изволили заметить, уже занимались подобными делами, а во-вторых, вы иностранец и на вас не распространяется высочайший запрет на сопровождающих лиц. Так мы и объясним Анне Александровне. Вы сопровождаете её, но при этом едете, как иностранец-путешественник и коммерсант. Американцы ведь интересуются торговлей в Сибири?

- Да, вы правы! Но… - Чедвик замялся, подыскивая нужное слово, но Николай понял и опередил его:

- Вот, - он выложил перед Чедвиком бумагу, - Я написал это для неё, думаю, моему мнению она поверит и не посмеет отказать вам.

Пробежав взглядом письмо, Чедвик тот час убрал его в карман и уточнил:

- Итак, вы хотите, чтобы княжна думала, что инициатива исходит от меня?

- Да, именно так. Ведь вы, кроме всего прочего, поверенный в её делах при господине Левандовском?

- Скорее, что-то вроде секретаря, - поправил его молодой человек.

- Ну это не суть важно, главное, она уже имела с вами дело и доверяет вам.

Они ударили по рукам и закрепили договорённость, выпив за здоровье мадам Анны.

Расстались, довольные собой. Синяев был теперь спокоен – Анна поедет не одна. Чедвик радовался возможности новой выгодной работы, которая к тому же сулила общество не просто хорошенькой женщины, но общество той, чей образ занозой засел в его сердце. Он рассудил, что если судьба послала ему такой шанс, он воспользуется им. А вдруг Анна увидит в нём мужчину? Возможно, тяготы опасного путешествия отрезвят её от безумного чувства долга, которое – как он полагал – движет ею сейчас. В приподнятом настроении он начал готовиться к поездке, намереваясь выехать в Александровку, где сейчас была Анна, дня через три. Он планировал застать её там и, показав письмо Синяева, сопровождать её в Сибирь.

***

Потянулись недели в дороге. Станции сменяли одна другую. Уездные города со всеми своими провинциальными чертами – узкими улицами с высокими сугробами по обеим сторонам, непременной Соборной площадью, на которой толпилась разночинная публика. И совсем небольшие городишки, претошные, больше похожие на деревню, с беспорядочными улочками, наезжающими одна на другую, переплетающимися в каком-то странном порядке, точно нити в клубке, с деревянными домами, среди которых попадались и крытые соломой совсем уж невзрачные домишки, станционные гостиницы, похожие друг на друга, с постоянным запахом кислых щей и вездесущими клопами в номерах. Всё это соединилось для Анны в одну унылую вереницу дней, которым, казалось, уже не будет конца.