- А вот так!

- Послушайте, милейший! – вступил в разговор Чедвик, до этого не показывающий, что едет с Анной. – Я, американский подданный, имею честь посетить вашу страну по делам коммерции… Княжна поедет со мной. Плачу вдвое за лошадей и тёплую кибитку.

Он показал документы с гербовой печатью и выложил крупную сумму, чем сразу поменял поведение смотрителя. Тот быстро отдал распоряжение о новой тройке, и услужливо предложил:

- Чаю не изволите-с?

Да, ей несказанно повезло, что Чедвик поехал с ней. Дальше он взял на себя обязанность договариваться о лошадях и прочих дорожных надобностях.

За Уралом дорога стала в несколько раз тяжелее. Народ именовал этот путь трактом, который представлял собой бесконечную вереницу столбов, иногда заменённых обычными берёзами, которые обозначали эту дорогу сквозь степь. Ширина тракта была около четырёх саженей *Двум встречным тарантасам или кибиткам здесь было сложно разъехаться без риска столкнуться. Однако, несмотря на это и то, что по ночам морозы крепчали, сибирские ямщики не боялись ехать даже в ночь. Это радовало Анну: она надеялась поскорее добраться до места и увидеть мужа. Любая поломка в дороге грозила превратиться в задержку на несколько суток, так как на многие вёрсты вокруг не было никакого жилья или станции. По весне и осени дорога превращалась в топкое, почти болотистое месиво, а зимой - в снежное море. И молодая женщина была несказанно рада, что отправилась в своё путешествие именно зимой: рискни она поехать раньше, в распутицу непременно бы застряла на месяц, другой. Сани скользили по снежному морю подобно кораблю, но случись у обочины большой каменный выступ, надёжно спрятанный под белыми волнами, корабль тайги оставался без полозьев, и путники оказывались вынужденными ночевать в мороз прямо у дороги, спасаясь только меховым пологом своей кибитки. Но к счастью, такая участь Анну миновала – они с Чедвиком ехали без задержек.

С удивлением Анна обнаружила, что за Уралом почтовые станции оказались крайне редкими. Теперь она многое бы отдала за ночь в обычной станционной гостинице, пусть и с докучливыми клопами! Здесь гостиниц не было в принципе, станция представляла собой помещение из двух комнат: в меньшей жил смотритель с семьёй, а в большей размещались путники. Перегородкой между этими комнатами служила кирпичная печь. Здесь имелись столы и несколько скамеек вдоль них, но не было кроватей или чего-то похожего на них, поэтому все, кто решил заночевать на станции, спали прямо на полу, устроившись на своих вещах, кто как мог.