Светлый фон

- Да! – за стеной ответил на звонок Ромка.

- Привет, Ромыч! Как отдыхается? – весело поприветствовал звонкий женский голосок. Очевидно, друг включил громкую связь.

Женька открыла глаза. Нет, Ромку она давно не ревновала, но было любопытно, кто ж звонит ему с самого утра?

Впрочем, ответ пришел тут же.

- Здоров, Викинг! – с легким удивлением отозвался Ромка. – А чего с батиного номера?

«Это Вика, двоюродная сестра», - поняла Женька и положила ладони под щеку, намереваясь снова заснуть.

– Мой телефон разрядился, а ждать не могу, когда тут такие новости! – нетерпеливо пояснил голос Вики.

- Новости? Какие еще новости? – в голосе Ромки послышалось напряжение. – У вас все хорошо?

- У нас все замечательно! Новости у тебя. И я, между прочим, злая! Кое-кто обещал, что мне первой скажет, а сам…

- Викинг, я спросонья слабо соображаю, - мягко перебил Ромка. – Что обещал? О чем сказать?

- О том, что ты влюбился, естественно! – обиженно сообщил голос Вики.

Женька широко распахнула глаза. Разговор становился удивительно интересным.

- Хм… - ответил Ромка после небольшой паузы. – Не припомню подобных обещаний. Пьяный был что ли? А с чего ты взяла…?

- Я совсем дура по-твоему?! – возмутилась Вика. – Видела твою крашку, не отвертишься! Признаю, со вкусом у тебя все в порядке – блондинка, фигуристая, большие серые глаза…

«Крашка – от английского «crush» - увлечение, пылкая любовь»

Женька машинально села на кровати и растерянно уставилась в стену.

- Где видела… когда? – недоуменно пробормотал Ромка.

- Они вчера с папой до поздней ночи по видеосвязи беседовали! – фыркнула Вика. – Ты же сам ей контакты дал. Я тоже подключалась пару раз – насчет кольца и ломбарда. А о тебе барышня столько восторженных слов наговорила, что я аж прослезилась. Ромыч, не боись, мы не против. Но мог бы как-то и предупредить.

- А, ты про Полину! – выдохнул Ромка. – Точно, совсем про нее забыл. Хотел предварительно дядьке позвонить, объяснить, но совсем из головы выветрилось. Не, Полина ни при чем.

Женька облегченно улыбнулась. Не потому, что Полина ни при чем – это она знала и так.