- А в конце представляешь, что им сказал? – голос Васьки вывел ее из задумчивости. – Мол, в следующий раз церемониться не буду - сначала убью, а потом жестоко надругаюсь. У мужиков аж зубы от страха застучали! Я сам прифигел немного. Знаю, что Светлый трендит, как дышит, но это уже края! Где он такого понабрался только?
Галина отвела взгляд и крепче прижалась к Ваське.
Галина отвела взгляд и крепче прижалась к Ваське.
- Стой, а девушка? – вспомнилось вдруг. – Совсем про нее забыла! Вы же в ее глазах настоящие герои, благородные рыцари – спасли от насильников! Даже представить не могу, насколько она была вам благодарна. Наверное, бросилась на шею и…
- Стой, а девушка? – вспомнилось вдруг. – Совсем про нее забыла! Вы же в ее глазах настоящие герои, благородные рыцари – спасли от насильников! Даже представить не могу, насколько она была вам благодарна. Наверное, бросилась на шею и…
Воображение тут же дорисовало картину.
Воображение тут же дорисовало картину.
- Вась, ты с ней целовался, да? – вылетело откуда ни возьмись само собой.
- Вась, ты с ней целовался, да? – вылетело откуда ни возьмись само собой.
Васька прочитал что-то в ее глазах и довольно улыбнулся. Но тут же прошептал на ухо:
Васька прочитал что-то в ее глазах и довольно улыбнулся. Но тут же прошептал на ухо:
- Ни с кем я не целовался. Дубина не в счет. И вообще, как с тобой познакомился, ничего у меня ни с кем не было. Кроме тебя. Так что можешь представить, как оно мне сейчас…
- Ни с кем я не целовался. Дубина не в счет. И вообще, как с тобой познакомился, ничего у меня ни с кем не было. Кроме тебя. Так что можешь представить, как оно мне сейчас…
Галина сладко вздохнула, чувствуя на щеках предательский румянец.
Галина сладко вздохнула, чувствуя на щеках предательский румянец.
- А барышня… - задумчиво продолжил Васька. – Да, отблагодарила. По полной.
- А барышня… - задумчиво продолжил Васька. – Да, отблагодарила. По полной.
Спасенная девушка сидела на поваленном дереве, сжавшись в комочек и обхватив руками колени, и была похожа то ли на нахохлившегося воробья, то ли на брошенную на скамейке сломанную игрушку.
Она беззвучно наблюдала за дракой, молчала, когда Аллигатор проводил душеспасительную беседу с неудавшимися насильниками.
Когда Васька подошел, она тоже не проронила ни слова.