— Тогда выходи из машины.

— Что?

— Выходи, Таня, — цедит, неожиданно подаваясь ко мне, — не будем больше тратить время друг друга.

Очень близко. Наши губы почти соприкасаются. Обмениваемся жарким дыханием и электричеством, что в промышленных масштабах продуцирует наша нервная система.

Воздух трещит. Действительность плавится.

Отворачиваюсь. Берусь за ручку. Выхожу из машины, начиная жадно хапать воздух.

Вот! Я это сделала!

Но страх уже парализовал. Я жалкая марионетка в руках виртуозного кукловода.

И Марк тоже выходит из автомобиля. Открывает багажник, достает из него небольшой чемоданчик, а затем идет, смотря прямо перед собой.

Будто бы я уже испарилась чудесным образом. Будто бы больше ему не нужна.

Задерживаю дыхание, трясусь как лист осиновый, смиряясь со своим выбором. А через мгновение выдыхаю, потому что Марк по ходу своего стремительного движения крепко берет меня за руку и ведет за собой.

И я не могу сопротивляться. И не спрашивайте меня почему. Я просто жду, что Марк окончательно расставит для меня все по своим местам, потому что сама я, по всей видимости, чересчур перестрессовала и не способна уже мыслить логически. Таю, где надо быть тверже промерзлых льдов Арктики. И неприступна, где требуется уже подписать мирный договор.

Я запуталась.

Меня слишком часто водила за нос эта суровая реальность. Я боюсь верить в чудо. Я вся — есть сплошной страх перед будущим.

И вот уже мы стоим перед высоким трапом. Мне нужно подняться на борт самолета, а еще участливо улыбнуться молодому мужчине и девушке, стоящими перед нами и одетыми по форме. Марк тут же достает два загранпаспорта и передает их на проверку.

— Это мой? — шепчу я, впадая в шоки.

— Твой.

— Откуда?

— Как откуда, Тань? — улыбается мне по-мальчишески легко, — Из паспортного стола. Ну ты что?

И добавляет, когда нам отдают документы уже с соответствующими отметками.