— Папа передал тебе его, с пожеланиями скорейшего прощения меня и его в одном флаконе.

Фыркаю. Закатываю глаза. В груди с новой силой вспыхивает обида, но тут же тухнет. Мы поднимаемся и проходим в салон самолета. Я удивлена. Поражена. Сбита с толку.

Это настоящая ожившая сказка.

Боже, что я здесь делаю?

— Выберешь место?

— Я…, — зависаю.

— Тогда я сам.

Вручает чемоданчик появившейся из ниоткуда стюардессе и, приобнимая меня сзади за талию, начинает проталкивать нас вперед. Пока не добирается до двери в отгороженный от посторонних глаз салон.

Здесь есть кровать. И это все, что я вижу.

Гос-По-Ди!!!

— Марк, — дрожит мой голос.

— Сейчас поговорим, Тань. А потом я начну просить прощения.

— О-о…не-не-не надо, — откровенно заикаюсь я, хотя между моих ног вспыхивает сноп жарких искр.

— Надо, Таня, надо. Время пошло.

— О, Боже!

— Верный настрой. Но будут ли вопросы и предложения? Или сразу мир?

И на этом месте он снимает с себя ветровку. А затем и футболку, пока я в шоке смотрю на его идеальное тело.

— Квартира на Ордынском тупике? — почти в полубреду выговариваю я.

— Новая она. Я не врал! Там никого не было, кроме тебя, — и после этих слов пуговица на его джинсах расстегнулась.

— Почему ты не рассказал мне все, как есть? Сразу?