— Ублюдок, — прорычал он, прижимая руку к ране, пока я спешил к нему.

Рокко поднял пистолет и направил его на дверь, пока я распарывал его джинсы, чтобы получше рассмотреть, с чем мы имеем дело.

— Как ты думаешь, кто-нибудь слышал этого stronzo? — шипел Рокко, хмуро глядя на дверь и не сводя с нее глаз. Зная его, он, вероятно, был больше зол на то, что игра может закончиться, чем на дыру, которую только что пробили в его плоти.

— Все не так уж плохо, — сказал я, стягивая с себя ремень и обматывая его вокруг бедра над раной, затягивая его, чтобы остановить кровотечение.

— Парень легко отделался, ударив меня ножом, — раздраженно пробормотал он.

Из-за двери, ведущей на улицу, не доносилось ни звука, и не было никаких признаков того, что кто-то пришел выяснять обстоятельства крика, так что похоже, что нам все сошло с рук. Однако нам придется быть более осторожными, когда мы перейдем на верхнюю палубу.

Рокко опустил пистолет, когда я встал и прицелился в дверь из своего, затем достал из кармана шприц. Он зубами сорвал колпачок с иглы и воткнул ее себе в руку, дико ухмыляясь, выплюнув колпачок на землю.

— Это был морфий, который ты принес для Николи? — спросил я, нахмурившись.

— Я принес дополнительные шприцы, stronzo (п.п. мудак), — ответил он, закатывая глаза. — Я не настолько глуп, чтобы думать, что мы можем напасть на лодку, полную засранцев из картеля, и выйти невредимыми. Единственная боль, которую я хочу чувствовать сегодня вечером, это боль моих врагов.

Я фыркнул от смеха, чтобы развеять все затянувшиеся опасения за него, которые могли бы отвлечь меня, и взял на себя инициативу, когда мы направились к двери и обратно на узкую полоску палубы, огибающую судно. Ночь была темной, но небо было чистым, так что россыпь звезд и полумесяц освещали небо над головой и освещали волны серебристым блеском.

У меня перехватило дыхание, когда я, держа пистолет наготове, направился к углу впереди нас на носу, где лестница вела на верхнюю палубу. Эрнандес ждал нас где-то там, наверху, хотя он еще не догадался об этом.

Я был готов поспорить, что на этом наше везение закончилось. На вершине лестницы, по которой нам предстояло подняться, была огромная открытая палуба, и я полагал, что там будет слишком много людей, чтобы мы могли тихо расправиться с ними. Но мы чертовски хорошо справились с задачей, не подняв тревогу среди всех на борту, так что я был готов встретиться со спешной перестрелкой, если это будет необходимо для завершения дела.

Я осторожно заглянул за угол и облегченно выдохнул, заметив Энцо, огибающего угол со своей стороны судна.