Глава 26

Глава 26

Новак гнал с такой скоростью, будто торопился отправиться на небеса. Мира уже давно не кричала, не билась в его руках, а смирно сидела рядом и с поистине детским любопытством смотрела в окно. Нарушить молчание никто так и не рискнул: был страх передумать в последний момент, отказаться от безумной затеи, спрыгнуть с подаренных обещаний.

Он привёз её домой. В первый момент Мира растерялась и даже не знала, стоит ли переступать порог, который когда-то считала своим. Дом напрямую был связан с разочарованием. Потому что в тот день, когда Ромка разочаровался в ней, что-то умерло в душе.

Новак держал Миру за руку. Не отпускал её ладошку с момента, как помог выбраться из машины и до тех пор, пока не щёлкнул замок на двери его спальни.

– Если надумаю бежать, какая-то дверь меня не остановит, – похвасталась Мира, делая шаг и тем самым выдвигаясь на передний план.

Новак заинтересованно вскинул брови и для надёжности прижал дверь спиной.

– А ты хочешь сбежать?

– Пока не знаю… – пожала она плечами и посмотрела на мужчину, не скрывая исследовательского любопытства. – Я привыкла тебе доверять…

Он понял без лишних слов. Понял и вызывающе ухмыльнулся.

– Мне сейчас нужно что-то пообещать? Например, заверить тебя, что никакого экстрима? – Новак посмотрел на Миру снизу вверх, окидывая оценивающим взглядом. – Очень жаль, детка, но ты будишь сомнительные желания. Сомнительные даже для меня! – выразительно округлил он глаза и опасно улыбнулся.

Мира повела плечом и отступилась. Ничего не изменилось. Новак оставался так же вызывающе красив и агрессивно сексуален. Вот только не хватало какой-то спонтанности. Точно как тогда, на парковке. Или хотя бы сегодня в холле ночного клуба. Воспользовавшись вседозволенностью и тем, что Рома ощутимо отпустил запреты, она без стеснения жалась к нему, заводясь от одной только мысли, что он стоит рядом и… не отталкивает. И пока Рома успокаивающе гладил её бока, пока он сходил с ума от её запаха и водил губами по лицу, по волосам, Мира пробралась под мужскую рубашку. Она бессовестно гладила ладошками по напряжённому торсу, царапала ногтями возбуждённые соски и впивалась пальцами в кожу над рёбрами. И каждое прикосновение как отдельное удовольствие, как новая вспышка безумного кайфа. Она прижималась губами к пульсации на его шее, вела языком по линии подбородка и надсадно стонала, понимая, что Рома замирает, ожидая продолжения. С ней.

Дорога лишила того драйва, что блуждал по телу, чувствительно задевая нервные окончания, напряжённая тишина салона наглухо прибила волны активной импровизации. Да и упущенное время больно ударило по желанию. Оно больше не было предельно острым, оно не казалось спасительным и единственно верным.