Ванька неуверенно улыбнулся.

– Моим вниманием ты тоже не хотела делиться, – припомнил он, и Мира поторопилась поддакнуть.

– Тоже, кстати, вариант. Мишку помнишь? Ты водил с ним дружбу, пока я не появилась. Ему очень не нравилось, что мы с тобой оказались вместе. Ненавидел он меня вполне натурально и просто мечтал, чтобы я однажды исчезла. Может, ты помнишь, он даже как-то попытался сбросить меня с моста. Так что за твою дружбу кипели нешуточные страсти!

– Ты это к тому, что…

– Я это к тому, что фотографии могут быть работой совершенно случайного, даже не приближённого ко мне человека. Да, некоторую изобретательность этот неизвестный реально проявил: потому что, желая надавить, он выбрал максимально, – Мира замерла, подбирая наиболее удобное и правильное слово, – сомнительную ситуацию. В вопросе гибели отца осталось много белых пятен, но не для меня. Рома ещё тогда обрисовал всё предельно чётко: отцу следовало в чём-то уступить, но такое слово ему оказалось незнакомо. Решили всё кардинально.

– Ты, правда, ни о чём не сожалеешь?

Мира вздохнула и осторожно покачала головой.

– У нас с папой не возникло нежных чувств друг к другу. Что-то было, но настолько давно, что всё больше кажется мне неправдой.

– Ты странная…

– Нет, Вань, просто отношусь к людям так, как они того заслуживают.

– То есть мне не стоит косячить?

– В смысле? – опешила Мира и почувствовала себя так, будто сердце пропустило удар. – Ты замышляешь убийство? – странным тоном уточнила она. Ванька изменился в лице.

– Нет, что ты… Да я никогда! – в горячке парень подскочил из-за стола, а Мира весело рассмеялась.

– Ну, а всё остальное я тебе прощу! – заверила она и погладила друга по руке.

Ванька не спешил отзываться на ласку.

– Тебе никто не говорил, что шутить ты не умеешь? – проворчал он, одёрнув ладонь, а Мира надула губы, умиляясь его искренности.

– Новак говорил! Но ты же знаешь, в последнее время я к его словам не прислушиваюсь!

Тот разговор Ванька ещё долго обдумывал. Они с Мирой смотрели кино, но в своих мыслях парень блуждал далеко от дома.

В том же смятении минули новогодние праздники, наступила весна, приближалось Восьмое марта. Не один раз Иван поднимал вопрос с письмами. Он искренне надеялся на благоразумие Миры, но она отмахивалась и от его предложений, и от разумных опасений. Всего однажды он случайно услышал обрывок телефонного разговора. Из него стало понятно, что Мира ждала возвращения какого-то своего друга, хотя неоднократно указывала на то, что друзей у неё не водилось. Она называла его Юрой и разговаривала не так твёрдо и уверенно, как с ним самим. Уйти тогда незамеченным не удалось, и Ванька с готовностью воспринял её вопросительный взгляд.