– Даже интересно с чего бы?

– Потому что я терпеливый и внимательный. Потому что я очень тебя люблю и не планирую провести жизнь на расстоянии вытянутой руки.

– Правильно! – заливисто рассмеялась она. – Я тебя так близко и не подпущу. Вот только сейчас дотанцуем и…

– Не будет никакого «и…», – усмехнулся Рома, и горячая ладонь легла на её поясницу, придавила Миру к пылающему желанием мужскому телу теснее.

– А у меня для тебя подарок… – прошептала она, когда губы Ромы были слишком близко. Новак улыбнулся и покачал головой, не позволяя увильнуть.

– Как насчёт выплат по супружескому долгу? – довольно проурчал он, лаская её носик своим. – Только учти: никакие «карты-купилки» и «халва» не принимаются – не люблю сладкого!

– Мой подарок лучше какого-то там долга. Он лучше процентов, авансовых платежей и взносов вместе взятых. Откроешь?

Мира толкнула Роме в грудь бархатную коробочку, которую за всё время танца так и держала в руке. Она была перевязана золотистой лентой и явно хранила в себе какое-то украшение.

Рома чуть надменно повёл глазами и отпустил Миру весьма неохотно, а когда коробочка всё же была открыта, замер с недвижимым и полностью лишённым эмоций лицом.

– Всё это время твои часы были у меня.

Новак моргнул и осторожно провёл пальцем по гладкому стеклу.

– Убегая от твоей охраны, Ванька бросил их в канализацию. А я не смогла найти, хотя очень старалась, – Мира развела руками, припоминая былые неудачи. – Часы снесло потоком метров на сто. Ваня сам нашёл их. Я к тому времени уже вернулась к отцу, и он подбросил их под дверь, когда я отправлялась в школу. Часы не шли и… «небьющееся» стекло было выщерблено, расколото, стрелки рассыпались по циферблату. Как-то я хотела вернуть их… Ты тогда только оформил опеку… Но потом в доме оказалась твоя не в меру «громкая» подружка и я очень разозлилась, спрятала их. Решила, что не так уж ты их и достоин. Глупо, конечно… Но мне нравилось хранить у себя частичку твоей истории. Там есть гравировка, дело ведь в ней, верно? В том, кто оставил послание, кто сделал подарок?

– Мама, – сухо уточнил Новак. – И это, действительно, подарок. Последний. Через несколько месяцев она умерла.

– Ты вернул мне духи… Они тоже принадлежали моей матери, были мне очень дороги. И я подумала, что было бы неплохо рассчитаться по долгам. Я отнесла часы к мастеру. Он отреставрировал механизм, заменил стекло, отполировал браслет.

– Спасибо, подарок, действительно, достойный. И поступок… поступок тоже достоин уважения.

– Ну вот, собственно, и всё, что я хотела.

Мира растянула губы в притворно вежливой улыбке и отступила на шаг, чувствуя, как бьётся сердце, как горит за грудиной и пульсирует кровь в висках. Она чувствовала, что должна сказать что-то ещё, должна сделать, должна, должна…