– Ты уже не мальчик, Ром, сегодня тебе исполнилось тридцать. И я… желаю тебе найти себя. Себя, своё счастье, свой путь.

– Спасибо, обязательно займусь поисками на досуге, – весело отозвался он, тут же надевая на руку браслет часов, легко справляясь с застёжкой.

Мира ушла, так и не сказав ему главного. А впрочем, этого главного она пока не знала и сама. Нужно было время. Чуть больше времени, чем уже прошло. Чуть больше времени, чем давал ей тот, что уже дышал в затылок, что шёл по пятам, что заглядывал в окна. Присутствие этого неизвестного Мира ощущала кожей, но поддаваться не собиралась. Кто-то хотел её напугать, только и всего. Кто-то хотел вывести её из равновесия.

Белые конверты продолжали приходить, но их Мира выбрасывала не вскрывая. А Ванька всё же попытался выследить того, кто оставляет послания. Версия Миры с беспризорниками и просто праздно шатающимися мальчишками нашла своё подтверждение, вот только ничего толкового те сказать не захотели. «Какой-то мужик» – отмахивались они и торопились сделать ноги. «Да баба это была!» – отвечали другие, чем только больше вводили в заблуждение. И по-прежнему никаких требований или угроз.

– Ты стала кричать по ночам, – как-то за ужином заметил Ванька, и Мира посмотрела на него чуточку удивлённо. Прокашлявшись, она была вынуждена признаться:

– Мне снова снится тот кошмар…

Ваня замолчал, что-то обдумывая, а потом напряжённо сглотнул.

– Столько лет?

– Он снится не всегда – временами. Сейчас, как ты можешь догадываться, не лучший период в моей жизни.

– Это из-за Ромы? – понимающе прикинул Ванька и криво улыбнулся. – Давно его не было…

– Ну да, давно, – не придавая этому значения, Мира пожала плечами и продолжила ковырять салат. – Да и письма эти… – она неприязненно скривилась и не придумала ничего лучше, чем отмахнуться.

– Сегодня тоже пришло, – как-то скомкано отметил Ванька и отчего-то опустил взгляд. – Только там не фотография, а газетная вырезка.

Мира вздохнула и ненадолго замерла, примеряясь к информации.

– Что в ней?

– Статья о гибели твоего отца. Ты не сказала, что он был в машине не один.

– Да, со своей женой, – поддакнула Мира излишне сухо. – Думай обо мне, что хочешь, но сожаления от смерти этой дуры я не испытывала.

– Ты стала жёстче, – заметил парень и посмотрел, будто извиняясь за ненароком выскочившие слова.

– Не стала, Вань, я такой была. Иначе в моём доме было не выжить, – с неудовольствием заметила Мира, не желая лишний раз демонстрировать эту, очевидно, не самую светлую, сторону личности.

– Ты их не любила?

– Милена была беременна, а я такой, какая есть… Не думаю, что в их светлом будущем нашлось бы местечко для меня. Ты не знаешь… После смерти отца выяснилось, что я была приёмным ребёнком. Он бы избавился от меня без особого сожаления.