— Я не уверен, что, как ваш попечитель смогу гарантировать вашу свободу и защиту от правительства. От этого исходит и целостность Стороны Веста. Я, как ее новый владелец, буду держать крайнее хрупкое положение, но по возможности постараюсь продержаться как можно дольше. Или, сохранить максимум того, что возможно.

— Я правильно понимаю, что, после того, как ты оформишь попечительство надо мной, правительство попытается арестовать тебя за нарушение закона о присвоении омег?

— Да. Мистер Дагер имел на вас право и мы хотели на этом сыграть. Я для вас по большей степени чужой человек и мне будет намного труднее удержать вас на свободе.

— Вполне возможно, что и тебя отправят за решетку.

— У меня есть обязанности перед Стороной Веста и перед вами. Я до конца буду их выполнять. Но вы должны понимать, что у нас по-прежнему в приоритете именно вы. Поэтому в ближайшее время вы будете отправлены в другой город. Куда-нибудь, где вас не найдут. К сожалению, перевезти вас заграницу мы не можем. Вас сразу найдут.

— Эйдан попросил меня сидеть тут и не вмешиваться в то, что происходит. Я пообещала, что сделаю это, но в данный момент от меня уже ничего не зависит. Только моя свобода.

— Которую вы можете потерять. Ваш отец этого не желал.

— Сейчас каждый чем-то рискует, — я пожала плечами. — Но при этом, мы вдвоем понимаем, что пока суд не проигран, мне нет нужды уезжать. Тем более, во время дороги меня будет легче перехватить, чем тут, в доме полном охраны. И что насчет планов Помпея? Мне бы хотелось знать, чем он занят.

— Как я уже вам говорил — мне неизвестно. Я занимаюсь Стороной Веста и законными способами сохранить наше положение. Мистер Дагер… занял другую позицию.

— Давай угадаю. Не совсем законную?

— Можно и так сказать. У нас с мистером Дагером разные позиции, но мы в них взаимодействуем. Единственное — пока что мы далеко не все обсудили.

Я так и не смогла толком узнать, чем именно занимался Помпей, но позже пришла к одному выводу.

Цезарь не просто так отправил нас в Карнку. Он даже это делал символично. Желал унизить, напомнив нам о нашем месте — грязным улицам. Куда же нам тягаться с правительством, восседающем в столице?

Вот только, эти грязные улицы это наш дом, а дома мы всегда сильнее.

В этот же день я видела, как к дому подъехала машина, из которой вышел Вавилон. Я его уже давно не видела и отметила то, что альфа стал немного другим. Будто бы чуточку выше и значительно массивнее. А еще чрезмерно суровее и мрачнее. С совершенно иными, более черными и будто бы пустыми глазами.