Каждое мгновение, которое я вот так стояла и смотрела на них, растянулась в часы, во время которых я окончательно испарялась и исчезала. Проклинала все на свете. В том числе и себя, а потом сорвавшись с места, побежала на крышу.

Опять начал моросить дождь и я была уверена, что там никого не будет. В месте, которое уже стало моим уединением — там, где над головой висели серые тучи и ветер будто бы сносил с места, но в тот же момент каждым своим дуновением обволакивал.

Пошатнувшись на шершавой поверхности, я отошла и села рядом с перегородкой. Подтянула коленки к груди и уткнулась в них лбом. Глаза начало неприятно покалывать и я понимала, что вот-вот заплачу и, наверное, я бы это сделала, но дверь резко открылась и кто-то вышел на крышу. Прервал мое уединение.

Подняв голову, я хотела сказать, чтобы этот человек убирался прочь, но так ничего и не произнесла. Увидела Помпея.

— Чего ты носишься по дому? — он подошел ближе и присел рядом со мной на корточки. Пальцами сжал мой подбородок и заставил посмотреть на него. — И почему ты выглядишь так, словно сейчас разревешься?

— Зачем ты пришел? — его ладонь была еле теплой, но на прохладе улицы, она согревала. И даже от этого прикосновения кожу начало покалывать. — Ты же так отлично общался с медсестрой.

Если бы я все еще была «Нубом», никогда бы не посмела произнести этих слов. Не в силах сдерживать эмоции, не смогла бы и промолчать, но, наверное, просто высказала бы Помпею, что он придурок и я видеть его не хочу. Прицепилась к чему угодно, но ревности не выдала бы.

Но я уже не являлась «Нубом». Я была «Мелиссой». Впервые в жизни могла говорить все, что хотела. Не скрывая себя.

— О чем ты? — Помпей мрачно приподнял одну бровь.

— Она к тебе липла. А ты был не против. Ты спишь с ней? Да?

— Ты хотя бы понимаешь, какой бред сейчас говоришь?

— А что я должна говорить, после того, как она откровенно висела на тебе?

— Во-первых, мы с тобой порвали и тебя не должно волновать то, кто висит на мне. Во-вторых, мы разговаривали, а не делали что-то такое из-за чего хоть кто-то может сказать, что мы трахаемся.

— Хорошо. Я тогда пойду поговорю со Смертью. Точно так же, как эта медсестра разговаривала с тобой. Мало ли к чему это приведет. Может, мы действительно просто поговорим, а, может, и нет.

Я уже собиралась встать, как Помпей резко надавил на мое плечо.

— Сиди, — он рыкнул и я в его глазах увидела злость. Она ощущалась и в голосе альфы и в его движениях, с которыми он достал из кармана сигареты. Подкурил одну. В голос выругался, а потом снял с себя толстовку и кинул ее мне на голову.