Я вздыхаю. Совесть мучает, что приходилось обманывать Лучиану, но как сказать ей правду о родной матери?

— Нет, Лучик. Это мое настоящее имя. Не сокращенное. По некоторым причинам мне приходилось жить под чужим.

— А сейчас? Все наладилось?

— Да, — улыбаюсь я. — Сейчас все наладилось. Поможешь мне снять платье?

— Конечно!

Я возвращаю наряд в чехол и убираю в шкаф. Как человек науки, никогда не верила в приметы, а сейчас волнуюсь, надеясь, что Камиль ничего не успел разглядеть.

— Закончили? — напряженно интересуется он, когда мы выходим из комнаты. — Глеба повязали. Нам надо ехать.

У меня во рту пересыхает от тревоги. Словно силами сущего зла меня выдергивает из сказки и забрасывает в ад. Глеб не будет молчать. Слишком труслив. Всех сдаст.

— У нас проблемы? — уточняю я.

— Скоро узнаем. Собирайся.

Мне достаточно десяти минут. Не тот случай, чтобы наряжаться. Хочется поскорее избавиться от этого гада и его женушки и наконец-то получить заслуженную награду — покой, который пока нам только снится.

— Камиль, давай заскочим в магазин детских товаров, — предлагаю я ему, когда мы садимся в машину.

— Зачем?

— Купим твоему братишке какую-нибудь игрушку.

Не скажу, что в восторге от новостей об отце Камиля и Ермаковой, но за эти два дня сумела свыкнуться и признать наличие у себя четырехгодовалого деверя.

— Я дарю ему квартиру, — напоминает Камиль, поворачивая ключ в замке зажигания. — Это лучше игрушки.

— Он же ребенок, — улыбаюсь я.

— Ладно, — вздыхает он. — Заедем.

И он не просто притормаживает возле магазина, а идет со мной и активно участвует в выборе подарка. Даже увлекается, рассказывает, о каких роботах мечтал в детстве. Надеюсь, у нас будет дочь. Потому что сын всегда будет обделен игрушками: в них папочка играть будет.

Мы набираем два больших пакета разных игрушек, не зная, чем увлекается Тимур, и едем на виллу Чеховского.