Когда глажу Сашины плечи и покрываю поцелуями шею, чувствую, как он вздрагивает.

– Тогда терпи, – выдыхает и отстраняется.

Пока я ищу слова, чтобы в который раз пообещать, что сегодня готова терпеть… Слова, в которых я сама не уверена… Слова, которыми я надеюсь одурманить и подтолкнуть его к тому, чтобы он действовал силой… Саша снова пихает мне в рот какую-то еду.

Пережевываю, толком не ощущая вкуса. Он тем временем открывает ликер.

– Повысим градус? – улыбается так, что я уже пьянею.

И на все соглашаюсь.

Отпивает. Прижимается к моему рту. Разделяем напиток.

Размазываем сладкую терпкость языками, пока рецепторы не начинают чувствовать лишь наши личные вкусы. И только после этого отстраняемся.

– Сладко тебе, мармеладная Соня? – шепчет нежно и горячо.

– Угу… А тебе? Сладко?

– Всегда.

– Тогда целуй меня еще… Еще целуй… – сама его притягиваю. Присасываюсь ко рту. – Много целуй… Долго… Я с ума с тобой схожу… – ласкаю его языком, прихватываю и целую припухшие губы. – Люблю тебя… Очень хочу… Очень-очень… Ты вкусный… Слаще мармелада… Хочу тебя всего целовать…

– Раздеваться? – на миг так сильно стискивает мои бедра, что на них, вероятно, останутся синяки.

– Да… Раздевайся…

– Тогда и ты…

– Я вся мокрая… – оповещаю зачем-то. Будто он сам пару минут назад не почувствовал. – От тебя мокрая… Из-за тебя… О-о-о-м-м-м… – давлюсь стоном, когда Саша вжимает мне в промежность пальцы.

– Я, блядь, вижу… Потекла запредельно… Это хорошо… Снимай все… Растягивать будем…

Я не уточняю, что и каким образом. Едва он дергает с меня шорты вместе с трусами, просто приподнимаю задницу. Обратно на стойку шлепаюсь уже голыми ягодицами. Майка еще быстрее куда-то летит.

– Ты голодный? Сумасшедший? Злой? – спрашиваю, пока Сашка избавляется от своей футболки и сражает меня своим великолепным, таким любимым мной полуобнаженным, натренированным, мускулистым телом. Сердце пропускает удары. А потом, наоборот, рубит ударами, словно агрессивным многоточием. За которым я и чувствую главное. Незамедлительно его озвучиваю: – Мой?

– Я голодный, сумасшедший, злой, твой, – повторяет с четкими расстановками.