Но…

Когда Соня появляется следом за мной в душе, первое, что я делаю, прижимая ее охуенное обнаженное тело к себе, это говорю:

– Я тебя люблю.

Теплая вода расслабила мышцы и смягчила влагой пересохшую от нервного напряжения кожу. Мы, естественно, задыхаемся. Но это происходит только потому, что голодные поцелуи отбирают весь кислород и подрывают все физические показатели до его повышенного потребления.

– Готов? – бомбит Соня, когда разгоняю ее пульс до максимума.

– Всегда готов.

И она соскальзывает по моему телу на пол.

Вашу мать… Наверное, я поторопился с ответом.

Смотрю на свою девочку сверху вниз и чувствую, как мое чертово сердце вылетает в космическую экспедицию.

– Блядь…

43

43

Ты – моя любовь...

© Александр Георгиев

Наверное, я должен благородно отказаться. Я же принц, блядь. Для нее принц. С другими всегда раздражает, если кто-то так называет. Ведь в моем окружении это прозвище употребляется исключительно как стеб. Но с Соней все воспринимается иначе. Для нее я хочу быть настолько, мать вашу, особенным, чтобы она искренне считала меня своим героем. Без этой гребаной приставки анти... Хочу быть для нее главным. Чтобы Соня обо всех своих книгах забыла.

Сжимаю ее плечи и заставляю подняться. Приобняв, осторожно касаюсь губами виска. Чувствую, как бешено тарабанит пульс, и захлебываюсь нежностью.

– Я пошутил, – выдавливаю, испытывая из-за своих слов адски постыдное сожаление. – Ну, насчет интеллектуальной порнушки... Пошутил, Сонь. Даже если ты читала об этом, ты не обязана.

«Ты, мать твою, ебанулся?» – орет дурниной мой член.

Сейчас, когда у него налажена связь с мозгом, он позволяет себе больше, чем когда-либо.