«Верни свои слова обратно! Пусть делает, что хотела!»

«Ну, пожалуйста…»

«Тупой кусок дерьма! Я тебя презираю!»

Перевожу дыхание и старательно отгоняю мысли от этой темы. Да, когда-то я мечтал о том, как заливаю спермой лицо Сони Богдановой. Но за это лето я вырос. В духовном плане. И понимаю, что счастье вообще не в минетах.

«Заливай, ага… Все, кому не сосут, именно так и говорят», – продолжает ехидничать мой чертов член.

«Заткнись, на хуй!»

Он, может, и затыкается. Но захватывает при этом такое количество крови из всего моего организма, что у меня все остальные конечности немеют, и капитально кружится голова.

– Но… Саша, – по тону слышу, как сильно Соня смущается. Отстраняясь, машинально заправляю потянувшиеся за моей щетиной волосы Солнышку за ушко. Со всеми тротилами своих чувств смотрю ей в глаза. – Ты – мой любимый, Саша…

– А ты – моя, – мой собственный голос кажется чересчур грубым. Сел на эмоциях критически. Приглушаю еще ниже, чтобы смягчить. – Ты – моя любовь, Сонь. Моя. До тебя я не знал, что это такое.

Без слов дает такую отдачу, что у меня в груди искрить начинает – ее глаза сияют.

– Ну, вот поэтому… – шепчет с придыханием. – Хочу это сделать. А ты говорил, что когда я сама захочу…

Не переставая гладить Солнышко по щеке, скольжу большим пальцем по губам. Прижимая его к верхней, слегка оттягиваю нижнюю. Торможу и надавливаю, не позволяя говорить.

– Тихо, – прошу хрипом.

Соня… Моя… Моя, моя… Судорожно тянет носом воздух и вдруг размыкает губы, чтобы вобрать в рот мой палец. Чувствую ее влажный язык, и предохранители перегорают. С таким крутым пикированием лечу в темноту, прикрывая веки, только сипло простонать успеваю.

– Соня… Я тебя так сильно… Сильно люблю… – выталкиваю рвано, будто в бреду.

Оправдываюсь. Авансом. Уже знаю, что не сдержусь.

Не тогда, когда она виляет своим горячим язычком вокруг моего пальца и начинает его посасывать. С трудом сглатываю и приподнимаю свинцовые веки, чтобы это увидеть. Перед глазами сохраняется пелена, но я все равно вижу охренительно больше, чем готов вынести.

Эти ее губы… Мягкие, сочные, идеально розовые… Конечно же, я хочу их на все свое тело. А на член – особенно. Я – испорченное животное. Этого, увы, не изменить.

Воду в душе в какой-то момент перекрыл, чтобы шум нам не мешал. Люблю «слушать» Соню, когда трахаемся. Это часть моего гребаного кайфа. Перекрыл, да, но ее тело все еще остается мокрым. По упругой коже дорожками стекает живительная вода. Хочу поймать каждую каплю. Те, что застревают на кончиках ее острых маленьких сосков – нестерпимо. О тех, что собираются на гладком лобке и между ее сочных губок, и думать больно. Мой член свирепствует как никогда. Если я через мгновение не пристрою его в жар Сониного тела, он меня, на хрен, убьет.