Мозг выкидывает фак и идет в отставку.

Соня прячет взгляд. А за ним – и язык. Громко сглатывает.

По моему раскачанному сильному телу несется озноб первой слабости. Делаю шаг назад, но рука, которая держит за член, не позволяет отдалиться. Острый язычок появляется снова и… Ох, блядь, она касается им головки моего члена. Не особо решительно. Чересчур осторожно. Прослеживая весь процесс взглядом. А меня простреливает сумасшедшей вспышкой удовольствия, будто я этот вид секса впервые познаю. Похрен на все, что было до Сони. Именно сейчас я от силы внутренних колебаний теряю равновесие.

Ни звука не издаю. Даже не дышу. Просто смотрю на нее. Сверху вниз – фантастическое зрелище. На автомате расставляю ноги шире и подаю пах вперед. Соня впивается в мои бедра ногтями и… заглатывает член.

– А-а-а… А-а-а… – выписываю я низко, гортанно и жестко.

Пальцы самовольно стягивают волосы у нее на затылке. С той же бессознательной свободой давят на него, подталкивая Солнышко навстречу выпяченному мной паху. Она не сопротивляется. Позволяет мне упереться головкой в заднюю стенку ее горла и замереть. Одно звенящее мгновение никто из нас не дышит.

– Блядь… Я люблю тебя… Как же я тебя люблю, Соня-лав… Люблю…

Никогда не считал долбежку в рот чем-то особенным. Но с Соней этот вид близости приобретает тот же великий смысл, что и коитус.

Я владею ею. Она – мной.

Это наш общий космос. Это наш личный рай. Это наша пиздец какая пошлая мармеладная любовь.

Соня подается назад, выпускает мой обслюнявленный член изо рта, задушенно вдыхает, и следом за ней вдыхаю я. Едва сталкиваемся взглядами, я опускаю веки. Не могу на нее смотреть. Руки тоже с ее головы убираю. Пытаюсь дать ей волю.

Пусть изучает. Пусть ласкает. Пусть, мать вашу, сводит меня с ума.

Снова смотрю на нее. Она не замечает. Реально исследует мой член. Взглядом и губами.

– А-а-а… А-а-а… – это, блядь, какой-то новый язык.

Я, сука, как медведь в тайге.

С ноги на ногу переступаю и шумно циркулирую воздух. Вот, казалось бы, здоровенный шкаф, а рядом с этой девчонкой колени подгибаются. Не сдерживаю стон раненого, когда горячий язык Солнышка начинает выписывать новые пируэты вокруг разбухшей до синевы головки моего члена.

Если я не кончу в ближайшие минуты… Блядь, этот болт придется ампутировать.

И все равно я, как и всегда, с Соней терплю. В ущерб себе.

– А-а-а… А-а-а…

Сука, конечно, в ущерб… Если бы не боль, поржал бы над собой.