Аравин притормозил, давая ей возможность немного отдышаться. Рассматривая выпирающую из гладкого черного бюстгальтера манящую пышную грудь, безразлично отмерял убийственные скачки своего сердца. Оно, дурное, брало неведомые ему барьеры. Неукротимо рвалось прочь из грудной клетки.

– Что это? – рука Егора нежно коснулась глубокого декольте.

– Родинка, – ответила Стася, следуя взглядом за его пальцами. Причудливое непропорциональное сердечко выделялось на бледной коже ее правой груди.

– Давно? – сосредоточенно смотрел на отметину.

– Появилась во время полового созревания.

– Мне нравится, – просто одобрил Аравин.

Широкие ладони двинулись по ее дрожащим плечам, оставляя за собой непоследовательную жгучую дорожку. Искушающий темный взгляд не отпускал Стасины глаза. Тянул дальше, на запретную территорию. И она следовала за ним. Сначала, будто покорная тень, только синхронно отзываясь на движения Аравина. А потом, окончательно разомлев в мужских руках, проявила собственную инициативу. Скользнула прохладными пальцами под его футболку. С восхищением ощутила, как крепкие мышцы вздрагивают и сокращаются под ее пальцами. Подняла темный хлопок выше, невербально требуя, чтобы Егор освободился от этой части одежды. И он, потянув сзади горловину, с готовностью снял футболку.

Тихий-тихий вздох слетел с губ Стаси. Сердце заколотилось в груди. Отдалось быстрой отрывистой пульсацией в самые кончики пальцев, сосредоточенно ласкающих теплую гладкую кожу.

Алые губы призывно открылись, и Аравин, не колеблясь, этим воспользовался. Впился в податливую сочную плоть, фонтанируя лихорадочной гаммой эмоций. Влажное нетерпеливое скольжение плоти о плоть. Дразнящее, порой несдержанно-болезненное покусывание. Жадный рваный такт. Горячая дрожь по телу. Страстный бессвязный шепот.

Рука Аравина широким захватом скрепила плечи Стаси. Прижала теснее. Двинулась по спине, растирая напряженные лопатки. Щелкнула крохотными крючками бюстгальтера, и девушка, на миг растерявшись, невольно ссутулилась. Разорвав поцелуй и дыша нерешительностью, придержала чашечки. Ничего не сказала. Только откровенно посмотрела в глаза. Заглянула в самую душу. Егор всегда поражался этой ее способности – одним взглядом напоминать, что она против него на ступеньку выше.

А затем Сладкова отстранилась и повела плечами. Черный лифчик, соскользнув по рукам вниз, открыл идеально округлую грудь с маленькими темно-розовыми сосками. Нежная плоть волнующе качнулась, когда девушка протянула через голову скатанное на талии платье и осталась в одних лишь трусиках.