Аравин ведь сам по себе являлся зверем. Сильным. Храбрым. Безжалостным. Но этой ночью, ощущая Стасину наготу каждой клеткой кожи, держал за грудной клеткой такую расхлябанность, словно душа уходила из тела. Сердце грохотало с губительной силой. Рассекало мышцы и кости. Частыми отголосками барабанило в натянутых, покрытых каплями пота, висках.

Прижав ладони к тонким дорожкам вен, выступающим под прозрачной кожей Стасиных запястий, Егор сковал ее движения. Неосторожно поцеловал вишневые губы, лаская припухшую плоть под громкий вой внутренних сирен, под восторженный гул распростертой души.

Его маленькая девочка. Его нежная принцесса. Любимица его зверя. Она его когда-нибудь убьет, уже долгое время непреднамеренно частями разрушая.

Сделав неглубокий сдавленный вдох, Аравин направил себя в ее плоть. Мягко качнул бедрами, плавно растягивая непорочные стенки. А затем резко толкнулся, разрывая хрупкую преграду. Стася тихо вскрикнула и непроизвольно сжала бедра вокруг него, тем самым препятствуя глубокому проникновению. Часто и шумно задышала. Но Егор, одержимый своим вожделением, раскрывая руками ее бедра, вошел до упора. В глазах замелькали черные точки от горячей тесноты, что обхватила его твердую нетерпеливую плоть.

Капал слюной запертый в груди зверь. Скалил зубы. Рычал от нетерпения. Гибкий расшатанный монстр не видел границ. На нюх. На ощупь. Шел напролом.

– Прости, – единственное слово, которое смог выдавить, удерживаясь над ней на локтях и ощущая, как напряженно дрожат мышцы его плеч и груди.

Это оказалось больнее, чем Стася предполагала. Перед отъездом в Сочи, после их плотской близости, она не думала, что сам половой акт впечатлит многим больше. Казалось бы, она ощущала наготу Аравина своим телом. Она видела его сперму на своей коже. Вроде как тайн больше не осталось. Но она ошиблась. Это ощущение… Осознание того, что Егор находится внутри нее, заставляло ее тело сжиматься и трепетать.

Горячие слезы скатились по щекам. Но это были не слезы боли, а эмоции другого всепоглощающего чувства. Долгожданного единения. Нерушимой близости. Бесконечной любви к Аравину.

– Больно? – с неприкрытой тревогой спросил Егор.

А у Стаси горло сдавило от силы чувств. Она не могла ничего ответить. Только мотнула головой и обняла руками его плечи. Ткнулась дрожащими губами в изгиб шеи.

– Стаська…

Сейчас он был не в состоянии озвучить и четверть того, что чувствовал, поэтому просто прислонился к ее груди своей грудью, чтобы она услышала, как неистово бьется его сердце.

Подрагивающей крепкой ладонью скользнул в ее волосы к затылку. Прижался лбом к ее лбу.