После случившегося ничто не располагало к интиму.

Аравин ощущал себя монстром. Словно грязь сочилась не только по внешней оболочке тела. Будто темный морок клубился внутри него. Словно он тащил за собой черноту и гниль.

Встал к Стасе боком, пытаясь не пялиться на ее обнаженное тело. Но, черт возьми, буквально чувствовал присутствие девушки. Слышал ее, улавливал боковым зрением движения, вдыхал запах. Упираясь руками в черный кафель перед собой, впервые стыдился своей эрекции. Не удавалось ровно дышать. Грязный, окровавленный, все еще переполненный собственной жестокостью – он возбуждался.

Раны саднило и жгло, но все это воспринималось как-то отстраненно. Перед глазами плыло из-за других ощущений. И не знал он, что сказать ей. Какие слова способны были смыть подобные эмоции?

Повернул голову. Встретился со Стасей взглядом. Она вмиг застыла, прекращая мыться. Замерла руками на плечах, позволяя мелкому распылению воды лениво скатывать пышную пену. Открыто посмотрела на Егора, давала ему возможность заглянуть внутрь нее.

Дрожь скользнула по мокрому телу. Сердце стремительно заколотилось. Пальцы на ногах поджались.

– Не молчи, Стася, – хрипло выдавил Аравин, потирая подбородок о плечо поднятой руки и не отрывая от девушки взгляда. – Говори, как есть.

– Чего ты ждешь, Егор?

– Правды. Хочу знать, о чем ты столько времени думаешь.

Ее руки начали двигаться, мягко массируя голую кожу плеч и шеи. Золотой ободок блестел на безымянном пальце, заставлял сердце Егора наполняться безграничными и дикими чувствами.

– Если ты ждешь, что я заплачу, зайдусь в истерике, то ты ошибаешься. Я просто не хочу обсуждать произошедшее.

– Это и странно. Не похоже на тебя.

Невольно следовал глазами за ее руками, скользящими по плавным изгибам тела. Сгорал изнутри.

– Я перегружена, ясно? Ваша драка, эта информация, нечеловеческая жестокость… Я просто не готова была с этим столкнуться. И я не хочу это обсуждать.

Аравин тяжело кивнул. Тело требовало обнять ее, подчинить себе, вытряхнуть из нее то, что она не хотела говорить. Но Егор не смел этого сделать. Испытывал страх ее сломать. Боялся того, что может от нее услышать.

– Я знаю, что был неправ.

Неправ в том, что позволил ей быть вовлеченной в эти кровавые разборки. В том, что в очередной раз продемонстрировал ей свою звериную натуру.

Аравин хотел бы быть другим ради нее. Но не умел. Посылая к чертям все человеческое и нормальное в себе, защищал Стасю.

– Я не считаю, что ты был неправ.

Это уверенное заявление наполнило душу Егора удивлением и надеждой. Он кивнул ей, незаметно сглатывая, но так и не нашел, что ответить.