В один из дней я принес бутылку вина. Ее любимого, со вкусом черешни. Она разбила ее и полночи плакала. Это были первые яркие эмоции, что я увидел за эти дни. Но на следующий день она вдруг проснулась с улыбкой. Лежит, смотрит на меня, улыбается. Мне почему-то стало страшно.

– Все хорошо? – спросил я с тревогой, вглядываясь в ее зеленые глаза.

– Да, – ответила Кейти. – Вставай, я хочу есть.

Не сдержал улыбки облегчения. Неужели и правда отпустило? Нужно было сломать ту стену, чтобы включились эмоции? Выходит, что так.

– Ну, Са-а-аш, – протянула она, толкая меня в плечо. – Ты будешь меня кормить или нет?

– Конечно буду, – рассмеялся я и поднялся с кровати.

Мы позавтракали и ушли на прогулку к реке. В моей маленькой девочке что-то неуловимо изменилось. И это что-то не давало мне покоя. Димка рвался приехать, но я не разрешил. Я наблюдал за ней. Но следующие три дня она улыбалась, разговаривала со мной, и я выдохнул. Вечером мы пили шампанское на балконе, укутавшись в теплые пледы.

– Саш, – позвала она меня.

В последнее время Алексом она меня называть перестала совсем. Пусть, лишь бы ей нравилось.

– Что, моя хорошая?