– Дима, бля, ты достал!

– Я тебя очень прошу. Хочешь я на колени встану.

– Безумно. Жажду просто! Идем.

В палате тихо, только приборы издают жуткие звуки. Она такая бледная, белая просто. Такая маленькая, хрупкая. Руки перемотаны бинтами, волосы спутаны, под глазами темные круги. Меня снова качнуло, но Саша стоял рядом, удержал.

– Дим, тебе лечь надо. Ты ей ничем не поможешь сейчас.

– Я останусь здесь… Я должен… – говорить снова стало тяжело, стало тошнить, голова кружилась, но я сделал шаг, потом еще один.

Саня страховал, чтобы я не рухнул на пол.

– Дима, кому будет легче, если ты ляжешь рядом с ней? М? – ругался он.

– Вместо нее, – прошептал я. – Я так виноват, – голос дрогнул, и я почувствовал, как по щеке покатилось что-то мокрое.

Быстро смахнул непрошенную влагу. Не время для таких эмоций. Надо собрать себя в кучу и быть рядом. Я нужен ей, мы оба нужны. Саша держится, я не представляю, как он это делает. А я не смог. Я до этого момента не осознавал, что она для меня значит. Что я реально не могу жить без нее. Я просто не могу. Я столько боли ей причинил за такой короткий срок. Я сломал ее, просто сломал. Друг ведь предупреждал меня, я не слушал. И вот она тут, сломанной куклой лежит на убогой больничной койке, а я ничего не могу сделать. Это я виноват, что она тут оказалась.