Я делаю глубокий вдох.

– Лерочка, успокойся. Ты ни в чем не виновата.

– Не нужно меня успокаивать. Я знаю, что вина на мне.

Закрываю рот рукой, вспоминая еще одну деталь нашего с Тошей последнего разговора.

– Юль, я не дослушала его.

– Что ты имеешь в виду?

– Он говорил мне что-то, а я сбросила, – хрипло объясняю подруге. – Я не дослушала его фразу. Он сказал «Лер, я тебе…», а дальше я сбросила вызов.

– Зачем ты это сделала?

– Не знаю. Я думала, что он опять начнет мне говорить о своих чувствах, а мне не хотелось этого слышать. Я хотела ему перезвонить, но не сделала этого.

Какая же я дура, если так поступила с близким человеком.

– Давай я сейчас приеду, – предлагает Юля. По ее голосу понятно, что она плачет.

– Нет. Не сейчас. Мне нужно идти.

– Ты все-таки решила сходить на похороны?

– Да. Мне необходимо увидеть его в последний раз. Так будет правильно.

– Умница, – тихо говорит Красильникова. – Я горжусь тобой. Могу я приехать, хотя бы вечером?

– Да. Думаю, что вечером я буду уже дома.

Не дожидаясь ответа, отключаю телефон. Надев черные джинсы и черную зимнюю куртку, выхожу из квартиры. Я не выходила на улицу всего один день, а все вокруг уже кажется таким незнакомым и странным. Мир стал другим, когда не стало Тоши.

Рано утром я позвонила Виктории Александровне, уточнив все о похоронах.

Целую ночь я не могла уснуть. Меня мучили мысли о том, что это я виновата в смерти Антона. Только я. Никто другой. Чувствуя вину, я решила пойти на эти похороны. Мне нужно там быть.