– Нигде я не шлялась, как ты выразился, – заявила я Сотникову. – Я ходила на кладбище к Антону.

Мои ожидания, что на этом наш разговор закончится, тогда не оправдались.

– А ты ничего не перепутала, часом? – разъяренно спросил Ян и подошел ко мне ближе.

– Ян, ты с ума сошел?

– Это ты с ума сошла. Какого черта, ты шлялась к своему бывшему, пусть даже и на его могилу?

В тот момент, у меня просто пропал дар речи. Злость и гнев, во мне просто зашкаливали.

– Да как ты смеешь? – спрашивала я сквозь стиснутые зубы. – Антон, мне не бывший. Он мой самый лучший и любимый друг. И то, что он умер, ничего не меняет. Я ходила к нему, и буду ходить.

Ян ударил мне пощечину, и я закричала от неожиданности.

– Нет, милая моя. Ты больше не будешь ходить к своему Антону.

– А мне плевать на твои слова. Я все равно буду к нему приходить, пусть даже и на могилу, – в гневе кричала я.

Сотников отошел от меня и дьявольски ухмыльнулся.

– Ходи, если хочешь. Вот только потом не ной, если случайно наш ребенок окажется там же, где и твой Антон.

У меня проходят мурашки по телу, от воспоминания этого разговора. Я тогда рыдала около часа и никак не могла успокоиться.

Никогда. Никогда я не перестану приходить к Тоше на могилу. Даже если я когда-нибудь перееду отсюда, все равно буду приезжать на кладбище.

* * *

Улыбнувшись, сажусь на ту самую лавочку в парке, где мы познакомились с Тошей. Конечно же, я запомнила эту лавочку, и как хорошо, что сейчас на ней никого нет.

Недалеко от меня бегают маленькие дети. Меня умиляет эта картина, наверное, как и всех будущих мам.

Невольно, по моей щеке скатывается слеза. Это слезы не от боли, они от счастья. Даже и помню, когда последний раз плакала от счастья. Обычно, мои слезы только от страданий.

Последнее время, у меня получается улыбаться, но почему-то не от всей души, как-то не искренне, хоть я и пытаюсь. Как же хочется улыбнуться счастливой улыбкой, но как только я думаю, что меня ждет дальше в этой жизни, сразу становлюсь мрачнее тучи. Я не могу широко улыбаться, понимая, что меня ожидает дома новая порция унижений.