– А вот и нет.

Отстраняюсь от Яна и делаю несколько шагов в сторону. Не успеваю я уйти, как меня резко хватают за руку

– Все? Высказалась? – с насмешкой спрашивает Сотников, еще сильнее сжимая мою руку. – А теперь пошла и приготовила ужин.

Пытаюсь освободить свою руку, но тщетно.

– Не буду я тебе ничего готовить, – кое-как говорю. – Не собираюсь я тебе ничего делать. Сам пойдешь и сделаешь. Я тебе не раб, чтобы делать все то, что ты захочешь.

Черт возьми, почему я не могу вовремя замолчать? Почему я все время говорю слишком много лишнего?

По внешнему виду Яна сразу видно, что он слишком раздражен. Он выворачивает мою руку в другую сторону, и я просто кричу от сумасшедшей боли.

– Отпусти меня, придурок! – кричу сквозь боль.

Сотникову глубоко плевать на то, что мне невыносимо больно.

Господи, лучше бы я вообще не родилась, чем терпеть все это и знать, что лучше уже не будет.

Еще одно сильное сжатие моей руки, и я уже просто плачу от боли. Ян бросает мою руку, и я падаю на пол, прижимая к груди больную руку.

– Ну а теперь пошла и приготовила что-нибудь, раз ты по-другому не понимаешь.

Качаю головой, понимая, что все равно мне придется это делать. Опускаю голову на колени и обхватываю ее руками, рыдая от боли и обиды.

– Как же я тебя ненавижу, – говорю сквозь всхлипы.

Сотников начинает смеяться. В фильмах ужасов убийца смеется точно так же, когда убьет свою жертву.

– Не переживай, милая, – сквозь смех говорит парень. – Это взаимно.

* * *

Положив книгу на стол, выключаю свет и ложусь в кровать.

Что бы между нами с Яном не происходило, как бы мы друг друга не ненавидели, мы продолжаем спать в одной кровати, что само по себе шокирующее.