Спать на диване, мне совсем неудобно, отчего приходится спать здесь.

Как? Как, черт возьми, мы будем жить вместе дальше, если уже сейчас между нами нет ничего, кроме сумасшедшей ненависти?

Слышу, как открывается дверь в комнату, и невольно открываю глаза. Ян подходит к шкафу и, открыв его, начинает что-то искать.

– Где моя черная толстовка? – спрашивает он.

– Ты ее сам на стул кинул.

Сотников бросает на меня убийственный взгляд и выходит из комнаты.

Я уже выучила каждое его действие. Теперь я уже знаю, что он будет делать в той или иной ситуации. Я знаю, когда он может ударить меня.

Дверь снова открывается, и Ян заходит в комнату и подходит к столу. На нем теперь верхняя одежда, что меня почему-то начинает пугать.

– Ты куда-то собрался? – нерешительно спрашиваю.

Еще один уничтожающий взгляд в мою сторону, но я никак не реагирую на это.

– Это не твое дело, – огрызается Сотников и, взяв телефон, выходит из комнаты, но оборачивается перед тем, как закрыть дверь. – Ночью меня не будет.

Дверь громко закрывается за ним, и я уже не сдерживаю слез, которые обжигают глаза.

Не то, чтобы я удивлена, что он поехал к девчонкам, но все равно очень больно.

Когда мы начинали жить вместе, я была еще тогда уверена, что это случится. Но я наплевала на свои чувства и согласилась на это из-за малыша.

Наши отношения с Яном полностью испортились. Не было ни одного разговора, без скандала и без ударов. Я снова привыкла к постоянным пощечинам. Что угодно, только не удары в живот. Ян ублюдок, но он, ни разу не ударил меня по животу.

Я вынуждена терпеть все это. Вынуждена быть несчастной, для счастья будущего ребенка. У счастья есть своя цена, и мне приходится слишком дорого платить.

Отец моего ребенка ходит налево, а я даже никак не могу этому противостоять. Бывали даже случаи, когда он разговаривал с девушками при мне. Хотя какие они девушки? Видимо очередные шлюхи, которые от безысходности лезут к почти женатому парню.

Уснуть мне удается только под утро.

* * *