– Нет, – неуверенно отвечаю.

Красильникова отходит от меня и садится на кровать, крепко обнимая плюшевого мишку. Какая милая картина.

– Да говори уже, – не выдерживаю я.

– Это не мое дело и я не хочу влезать в ваши отношения, но…

– Юля!

– За это время, Ян как-то пытался связаться с тобой? Звонил? Писал?

– Ах, так вот в чем дело. Только я одного не пойму: почему ты решила, что я могу обидеться на это?

– Ну, может, ты его до сих пор любишь, и я не хотела сыпать соль на рану и…

– Я его не люблю, – перебиваю подругу. – Ты можешь у меня, что хочешь спрашивать о нем. Ян, мне безразличен. Хотя нет, это не так. Я просто ненавижу его всей своей душой.

– Но ты же…

– Юль, повторюсь, я его ненавижу. Он сломал мне жизнь. Ты серьезно думаешь, что после всего этого я буду продолжать его любить?

– Я так не думаю. Просто действительно получается, что от любви до ненависти один шаг.

– Шаг то один, а пробежала я целый кросс.

Появляется неловкое молчание.

– Он и не свяжется со мной, – тихо продолжаю. – Ян хотел свободы, он ее и получил. Не будет же Сотников, снова загонять себя в клетку.

– Но это, же его ребенок, – с некой надеждой в голосе говорит Юля.

– Уж лучше я буду одна воспитывать малыша, нежели у него будет такой отец. Я не хочу, чтобы в будущем, Ян еще и ребенка избивал.

– Ты умница, что ушла от этого. Только ты дура, что не сделала этого раньше.

– Я знаю, – пожимаю плечами. – Мне просто не хватало смелости для этого.

Подруга подходит ко мне и крепко обнимает.