Слезы начинают литься по щекам, и подруга подходит ко мне.

– Он тоже нервничает, – тихо шепчет она.

Дверь снова открывается, но я не поворачиваюсь. Я боюсь. Нереально боюсь.

Красильникова отпускает меня и отходит назад.

– Ладно, я пойду. Не буду вам мешать.

Не нужно быть экстрасенсом, чтобы узнать, кто только что зашел в комнату.

Собрав в себе все силы и смелость, поворачиваюсь к брату. Паша внимательно смотрит мне в глаза, отчего мое сердце стучит как сумасшедшее. Затем, брат переводит взгляд на мой живот, и все краски сходят с его лица. Без лишних слов, он подходит ко мне и крепко обнимает, уткнувшись лицом мне в плечо. Мои глаза отказываются не плакать.

Как же мне сейчас хорошо и спокойно. Чувствуется тепло родного человека. Даже сквозь объятия, я могу ощущать поддержку брата, чего мне так не хватало все это время.

Минут пять, мы стоим обнявшись. От этого чувствуется некая гармония.

Услышав всхлип Паши, в недоумении отстраняюсь от него.

Никогда. Никогда в жизни я не видела, чтобы брат плакал. Это что-то новое для меня, и мне это совсем не нравится.

– Паш, ты чего?

Он ничего не отвечает, лишь вытирая свои глаза. Брат делает глубокий вдох и садится на край кровати, обхватив голову руками. Я сажусь рядом.

Снова эта тишина, которую я терпеть не могу. Даже и не знаю, что сказать. Паша тоже молчит.

– Ответь только на один вопрос, – наконец-то решает заговорить брат.

– Конечно. Спрашивай.

– Кто отец ребенка?

У меня снова замирает сердце. Так и знала, что он будет спрашивать об этом.

– Я уже говорила, что тебе необязательно это знать.

– Нет, обязательно! – кричит Паша.