Я выгнула бровь. Хэйли встала.

— Вот почему не стоит беременеть в самом начале отношений. Вам двоим явно предстоит над многим поработать, — заметила она. Трекс зыркнул на неё. — На этой торжественной ноте…

— Доброй ночи, — огрызнулся Трекс голосом, лишённым братской теплоты.

— Доброй ночи! — отозвалась Хэйли.

— Она ведь права, да? Нам над многим предстоит поработать, — Трекс посмотрел на меня с тоской.

— Видимо, в этом и состоит проблема всех, кто торопится.

— Не важно. Сейчас или потом, мы рано или поздно договоримся, — он понуро опустил голову. — Я только сейчас начинаю осознавать, каким наивным я был, думая, что всё окажется просто. Я нашёл тебя, ты оказалась беременна. Не проблема. Я позабочусь о тебе и ребёнке, и мы будем жить долго и счастливо.

— В теории звучит прекрасно.

— Думаю, это была фантазия. Я предположил, что ты захочешь сидеть с ребёнком дома. Я буду возвращаться к вам с работы, и мы будем проводить вечера вместе. Но тебе нужно некоторое пространство и ощущение независимости, и я это понимаю.

— Может, я найду какое-нибудь дело, которым можно заниматься из дома. Помаду там продавать или леггинсы…

Трекс кивнул, потянулся за спину и стянул футболку через голову, а затем забрался в кровать, устроившись поудобнее.

— Что тебя так расстроило? — спросила я, глядя на него со своего места на кровати. Нас разделяли считанные сантиметры. Мы оба подоткнули руки под голову.

— Я хочу, чтобы всё получилось.

— Бремя компромисса лежит не только на твоих плечах, знаешь ли. Я не знала, что у меня есть возможность сидеть дома с ребёнком. Это было бы замечательно.

Трекс обхватил меня рукой и притянул к себе, уткнувшись подбородком мне в макушку.

— Знаешь, о чём я думаю? Я представляю себе, как прихожу домой с работы и вижу вас сразу же, как только перешагиваю порог. Наша малышка держит крошечный кулачок во рту, пуская кругом слюни и улыбаясь тебе. На твоей кофточке красуется детская отрыжка. Ты велишь мне вынести семь мусорных пакетов, доверху наполненных омерзительными подгузниками, и я целую тебя — и, к слову говоря, ты пахнешь не так чтобы приятно — а затем выношу весь мусор, сажаю Горошинку в детский шезлонг, чтобы ты могла принять душ и приготовить ужин. Ты выходишь из ванной, сияющая и посвежевшая, и мы вместе готовим ужин, обсуждая твой день — не мой, ведь он засекречен — а затем мы садимся за стол и едим остывшую еду, ведь Горошинка решила показать нам свой характер как раз когда ужин подоспел и до тех пор, пока он не остынет. И тогда я принимаю душ и мы укладываем её спать, а затем валимся, обессиленные, на кровать, слишком измученные даже для того, чтобы пообниматься.