— Знаю, — ответил я, следя за дверью и ожидая ответа по рации.

— Ему тяжело даётся это время года, — снова заметил Слоан.

— Знаю, — огрызнулся я. — Трекс Китчу. Как слышно?

Раздался треск помех.

— Лима Чарли[25], конец связи, — ответил Китч, дав понять, что слышит меня чётко и ясно.

Мы все вздохнули с облегчением и расслабились.

— Направляемся в столовую заедать стресс. Скорее тащи свою задницу к нам.

— Иду, конец связи, — ответил он. Опять раздался треск помех.

Мартинез откинул голову назад, стукнувшись затылком о свой шкафчик. Никто не осмеливался признать, что праздники действовали нам на нервы.

Китч был старше меня на семь лет. Он женился сразу после школы. Перед тем, как его в первый раз отправили в зону военных действий, у них с женой родился первенец — сын Дилан. В первую же неделю после его возвращения домой они с женой зачали дочь Эмили. Все трое родных Китча погибли мгновенно, когда заснувший водитель грузовика выехал на встречку и врезался в их машину. Мы с Китчем тогда застряли в шестичасовой перестрелке в шести километрах к востоку от Фаллуджи[26]. Китч отказался от увольнительной и не поехал на похороны. Он так и не вернулся в Куинси после случившегося, держась подальше от штата Массачусетс, но он носил с собой по всему миру сложенную фотографию, которую распечатал со странички своей жены в Facebook. Карен, Дилан и Эмили путешествовали вместе с нами по четырём континентам и прошли войну. Китч говорил о них так, словно они всё ещё были живы и ждали его дома, и мы не спорили с ним. Солдаты редко переживают свою семью.

— Я пригласила его в гости сегодня, — сказала Наоми. — Я собираюсь приготовить ужин, можете заехать ко мне, если хотите, — предложила она Мартинезу и Слоану.

— Можно взять с собой кого-нибудь? — спросил Мартинез.

— Разумеется, — ответила Наоми. — Главное, убедись, что Китч придёт.

— Договорились, — кивнул Мартинез.

На обед был ломтик жареной индейки, картофельное пюре, подливка из гусиных потрохов, салат с клюквой и яблочный пирог с ванильным мороженым. К тому моменту, как Китч дошёл до стола, мы все уже расселись по местам, старательно не замечая его покрытое пятнами лицо и опухшие, покрасневшие глаза. Я заметил, что кожа на костяшках его правой руки были содрана и кровоточила, а салфетка, которой он замотал руку, пропиталась красным.

— Эй, ты же не прокинешь меня с ужином, Китч? — спросила Наоми.

— А? — переспросил он, очнувшись от преисподней, в которую погрузился. — Нет. Я приду.

— Вот и ладно. Я заеду за тобой. Будешь моим «плюс один», — подбодрил его Мартинез.