— В чём дело? — спросил Мартинез, замерев на месте, когда увидел тушки.
Наоми вернулась, неся полдюжины фонариков и один прожектор. Слоан с Харбингером присоединились к нам. Наоми раздала фонарики всем членам команды. Включив их, мы направили лучи света в одном направлении.
— Это ещё что за хрень? — спросил Харбингер.
Зик с Уоттсом вышли наружу, перебрасываясь словами и смеясь, но замолкли, как только увидели представшую перед ними картину во дворе.
— Этого не было десять мнут назад, когда мы с Уоттсом выходили покурить, — заметил Зик. — Это что… чья-то больная шутка?
— Их было несколько. Один человек бы не управился за такое время, — сказала Наоми, направив луч прожектора на кроличьи тушки.
— Согласен, — поддержал её Харбингер.
Москитная дверь распахнулась и я обернулся, надеясь, что это не Дарби. Сенатор Беннет вышел с бутылочкой пива, замерев на крыльце.
— Это не…?
— Оно самое, — прорычал я.
Мы разглядывали кроличьи тушки, залитые светом шести сверхмощных фонариков и разложенные на жухлой траве в виде слова «МОЯ».
Глава 24
Глава 24
Я вернулся в дом Наоми с улыбкой на лице. Кэролайн и Дарби всё ещё о чём-то болтали, но тут же замолчали, подняв головы, когда москитная дверь захлопнулась за моей спиной. Дверь снова открылась и Наоми проскользнула мимо меня на кухню. Она тихо открыла шкафчик под раковиной и появилась из кухни с зелёно-оранжевой коробочкой в руке, направляясь обратно во двор.
— Всё хорошо? — спросила Дарби.
Кэролайн встала и наклонилась, пытаясь разглядеть что-то в окне.
— А где Джон?