Икаю, судорожно соображаю, что предпринять, но вариантов нет, и полное бессилие парализует и окончательно перекрывает кислород.

Время тянется, словно густой кисель — Серега, как нарочно, очень долго решает свои проблемы с партнерами по бизнесу, заезжает на заправку, заставляет меня слопать хот-дог с горчицей, а потом авто намертво застревает в пробке на выезде из города.

Уже совсем стемнело, зажглись ряды холодных окон в домах и фонари вдоль тротуаров и обочин.

Пробка медленно но верно рассасывается, машины разъезжаются по разным направлениям, освобождают дорогу, и Серега давит на газ.

Впору биться головой о бардачок: я покидаю Москву, не сделав самого главного — не выяснив отношений, не попросив у Глеба прощения, не взяв его за руку, не заглянув в огромную душу своими собственными глазами. Не представляю, где он сейчас, что думает и к чему пришел, дождется ли он меня, успеем ли мы встретиться... Ору на Серегу, ругаю на чем свет стоит, умоляю ускориться, но тот оправдывается, что кругом камеры, а ему не нужны штрафы, и не соглашается утопить педаль в пол.

Кроме трагических, бывают и другие моменты, когда мысли и чувства взлетают на пик, становятся нужными и важными здесь и сейчас и, если этот миг упустить, шанса вернуться к нему уже не представится. Если я не успею и мы не поговорим, у нас останется интернет, но разговоры по сети не передадут и сотую долю того, что я хочу сказать Глебу и от чего горит в груди. С каждым днем мы будем все дальше друг от друга, однажды не найдем общих тем, не проверим диалог, не выйдем в сеть. Наступит зима. Звезды потускнеют. Жизнь пойдет своим чередом без намека на чудо.

Но пока я помню его улыбку и голос, и сердце заходится. Мне очень нужна звезда, чтобы загадать свое самое заветное и главное желание. Пусть Глеб меня дождется!

Последние городские постройки остаются позади, упираюсь затылком в подголовник и без всяких надежд смотрю в небо. Оно мутное, желто-розовое, низкое.

Но в тучах возникает просвет, и на черном бархате я вижу яркие, ясные звезды...

Со всех сторон наползает темнота, меня накрывают липкие объятия сна, отяжелевшие веки опускаются, на периферии зрения вспыхивают неясные образы и картинки. Серега заботливо переключает радиостанцию, убавляет громкость, голос ведущего шелестит в ночи, а я окончательно засыпаю.

* * *

Границу родной области пересекаем на рассвете. Малиновый шар восходящего солнца выползает из-за горизонта, мгновенно светлеет. Снаружи тянутся бесконечные поля и перелески, укутанные молочно-белым туманом. Серега включает печку и пускается в болтовню о качестве дорог, но я не слушаю. Недосып играет злую шутку — все произошедшее за эти сутки кажется сном, а волнение превратилось в ноющую боль и накрепко засело в солнечном сплетении.