– Ну ладно, – неловко сказал Трей. – А ты на кого учился?

Он прекрасно знал, какое образование получил Алекс (и получал до сих пор, если уж на то пошло), но, видимо, он пытался дать Алексу шанс рассказать что-нибудь о себе.

Но вместо этого тот отпил еще глоток воды и произнес:

– Творческое письмо. Потом литературу.

И так я сидела и смотрела, как мой парень старательно пытается придумать подходящий вопрос, в конце концов сдается и возвращается к изучению меню.

– Он чудесный писатель, – неловко сказала я, и Сара заерзала на месте.

– Да, – сказала она таким едким тоном, словно я сказала вовсе не это, а что-нибудь вроде: «У Алекса Нильсена восхитительно сексуальное тело!»

После ужина мы отправились домой к бабушке Бетти на вечеринку, и дела пошли немного лучше. Дурашливые братья Алекса остались от Трея в полном восторге и без конца засыпали его вопросами – о его музыкальной группе, о работе в журнале и о том, храплю ли я.

– Алекс никогда нам не скажет, – сказал младшенький, Дэвид. – Но лично я считаю, что Поппи во сне шумит, словно пулемет.

Трей рассмеялся: воспринял он это спокойно. Он никогда не ревновал. Никто из нас не мог позволить себе ревность – мы оба просто обожали флиртовать. Может быть, это звучит странно, но мне эта черта в нем очень нравилась. Я любила смотреть, как он идет к барной стойке, чтобы принести мне коктейль, а барменша вдруг начинает шутить и улыбаться и старается поэффектнее опереться на стойку, кокетливо хлопая ресницами. Я любила, как он очаровывал людей в любом городе, где бы мы ни оказались, и мне нравилось, как он прикасается ко мне каждый раз, когда мы оказываемся рядом: обнимает за плечи, кладет руку мне на поясницу или затаскивает на колени, словно мы не сидим в пятизвездочном ресторане, а ужинаем дома в одиночестве.

Я никогда еще не была так уверена, что мы с кем-то всецело понимаем друг друга и хотим одного и того же.

Трей не убирал от меня рук и на вечеринке, и Дэвид решил нас подразнить.

– Ты ж не думаешь, что она сбежит, если ты ее отпустишь? – пошутил он.

– О, она определенно сбежит, – ответил Трей. – Эта девчонка не может и пяти минут на месте усидеть. За это я ее и люблю.

На этой вечеринке Алекс впервые за долгое время собрался вместе со всеми своими братьями. Они остались точно такими же шумными, но славными ребятами, какими я их запомнила с моих девятнадцати лет, когда видела всех вместе в последний раз. Мы с Алексом тогда вернулись домой из колледжа, и нам поручили подвезти их на машине, поскольку свой собственный автомобиль имелся только у Алекса, а их папа был очень милым, но забывчивым человеком, совершенно неспособным запомнить, кому нужно быть где и в какое время.