8.40.

Вернувшись в палату, я приняла вынужденное положение, свернувшись в клубочек. Было невыносимо больно. Так, что даже слезы сами текли из глаз.

Я с трудом взяла телефон, позвонила маме.

9.54.

Она приехала через двадцать минут после моего звонка и поставила «на уши» всё отделение.

Пришел мой врач и сообщил, что на снимке полость выглядит, как белое пятно – признак обширного перитонита.

10.24.

Мне провели премедикацию и прочие необходимые процедуры, повезли в операционную.

Анестезиолог познакомился со мной, заболтал меня до полусмерти, пока мне привязывали руки к столу. Затем надел маску на мое лицо и попросил сосчитать от десяти до одного.

Последнее, что я помню – цифра «шесть», невыносимое желание поскорее избавиться от жуткой боли, свет операционной лампы и тихий голос медсестры.

Я знала, что будет дальше – в институте, да и в училище всё это проходили, но думать об этом не было сил. Я просто уснула.

10.39.

Теплое прикосновение и ласковый баритон. Это Герман. Как он был мне сейчас нужен, и он пришел ко мне. Всё время операции я была с ним. Он не давал мне думать о боли, заставляя меня улыбаться.

– Ты делаешь меня живой теперь, – призналась я, остановившись с ним посреди леса.

– Ох, – он тяжело вздохнул, – если бы ты знала, что сейчас ты на краю пропасти…

– Герман, я так боюсь… – я почти спустилась на шепот, стараясь не выдать своего настоящего животного страха.