Серия новогодних фото вышла неуверенная, смазанная, какая-то блеклая.

Анжела, чувствуя азарт, дала себе слово, что исправит это, а потом даже записалась в кружок фотодела, в котором, за исключением ее, состояли лишь только мальчишки.

Нина, прознав про новое хобби своей сестры (которую таковой не считала и при каждом удобном и в основном неудобном случае громко об этом говорила, преимущественно в школе), выразила свое фи.

– Ну да, ты еще устройся в обувную мастерскую. Но понимаю, вам, провинциалам, важно быть в состоянии работать руками. Потому что головой не умеете!

– А ты ею еще и ешь! – заявил Ванька. Он в подобных семейных разборках всегда был на стороне Анжелы. – Ну и красишь то, что на ней растет, в кошмарный цвет выделений болотной кикиморы!

Новый цвет волос Нины был действительно несколько эпатажен.

Именно Ванька отыскивал для Анжелы объекты для съемок – она искала не сколько необычные места, сколько нетипичные ракурсы обычных предметов.

И знала, что, как и Нине, первой жене Демидыча, ей нравится больше фотографировать предметы, здания, животных и природу, а не людей.

Тут у Ваньки было настоящее чутье – сам он фотографировать не тянулся, а когда взял камеру в руки и едва ее не грохнул на асфальт, вообще зарекся.

Зато воображения у него было хоть отбавляй, и его советы Анжела быстро научилась ценить.

– А вот воробья, только вид сзади. И на веревке, на которой чужие трусы висят. Или вон тот валун, но так, чтобы он на животное походил. Или посмотри, на скамейке: белка, которая пытается засунуть голову в пивную жестянку…

Вместе с книгами от родителей Вальки пришла и спасенная с пепелища единственная фотография Нины: большая черно-белая бабочка на черно-белом подсолнухе.

Сколько ни смотрела на нее Анжела, не могла налюбоваться: какая простота композиции и четкость исполнения, а в то же время непонятная загадочность и даже скрытая мистика.

Как это только у автора вышло?

Анжела и сама была бы рада научиться, но что-то не получалось, да и в кружке фотодела такому не учили.

Под фотографию бабочки она заказала рамку и повесила ее у себя в комнате над кроватью.

Нина-младшая, комната которой была завешана отечественными и зарубежными идолами попсы и кинематографа, открыто над ней смеялась.