Войдя в квартиру, Анжела заметила солидную порцию почты, которую бросали в прорезь во входной двери. Мельком просмотрев письма, она отложила их в сторону, но один адрес привлек ее вни- мание.

Это был тот же самый адрес, что и тогда, во время первой ее фотосессии в Нью-Йорке, когда она познакомилась со Стивеном. Адрес она тогда запомнила, ведь с ним было так много связано такого, что изменило ее тогдашнее настоящее и последовавшее за ним будущее.

Следовательно, и актуальное настоящее тоже.

И вот именно оттуда Стивену и пришло послание.

Анжела повертела письмо в руках и отложила в сторону. Однако через какое-то время (она даже уже приняла душ и перекусила) ее разобрало любопытство и она снова взяла письмо в руки.

Что бы это могло означать?

Понимая, что поступает нехорошо и, более того, вообще недопустимо, она попыталась открыть конверт, не надрывая его – и, надо же, это получилось.

Отодрав полоску, она вздохнула. Ей стало стыдно за саму себя, но с любопытством, перемешанным со странной жгучей взвинченностью, она поделать ничего не могла.

Анжела вынула из конверта несколько листов бумаги и разочарованно вздохнула.

Кажется, годовое уведомление домоуправления о пересчете оплаты коммунальных услуг.

Однако оно в самом деле пришло с того адреса, где проходила ее первая фотосессия. И адресовано оно было мистеру Стивену МакКрою.

При всем при том, что квартира в Нью-Йорке, по ее сведениям, у Стивена была одна: та самая, в Сохо, в которой она находилась.

Забравшись на диван с ногами, Анжела принялась изучать документы. Стивену возвращалась немаленькая сумма – за него можно было порадоваться.

Только вот выходило, что у него была нью-йоркская недвижимость, о которой она не имела понятия.

Конечно, человек он более чем обеспеченный, имеет право покупать себе квартиры и дома, где ему заблагорассудится.

Но было бы неплохо, если бы он об этом хотя бы словом обмолвился.